Светлана искренне улыбнулась оперативнику, заявив, что, поскольку их уже представили друг другу, будет лучше, если они сразу в интересах сотрудничества перейдут, во-первых, на «ты», во-вторых, обойдутся без отчеств…

— Вот уж не думал, — усмехнулся Олег, — что в Генпрокуратуре процветает такая демократия!

— И правильно не думал, — подтвердила она. — Нигде она не процветает, кроме как у Александра Борисовича… Я просто душой отдыхаю, когда посчастливится с ним работать!.. Заходи, вот мой кабинет. — Выйдя из приемной Турецкого, они повернули направо по коридору и теперь стояли возле одной из дверей, на которой красовался ромбик с номером 14.

— Вообще-то, — Светлана вставила ключ в замочную скважину, — я его делю с одним коллегой, но он сейчас в командировке. Да входи же, наконец!..

Кабинет оказался небольшим, но уютным, здесь как-то сразу ощущалось присутствие женщины — благодаря не только довольно большому, почти в пол, зеркалу, но и множеству цветов на подоконнике, на тумбочке и даже на сейфе старого образца, очевидно, оставшегося здесь с прежних незапамятных времен.

Перова напоила Гнедича замечательным чаем и, договорившись, что именно он возьмет на себя труд доставить в Генпрокуратуру дело Вени-Моряка, тут же не слишком тактично глянула на часы:

— Вот и отлично! Давай, жду… До четырех успеешь?

— До четырех?.. — Олег покосился на смешной, какой-то детский розовый будильник тикающий на старомодном сейфе рядом с геранью. — Так времени-то уже почти два…

— А ты постарайся, — сдерживая улыбку, сказала Перова. — Постановление я тебе за пять минут напишу, допивай чай и — вперед! Нам еще над планом думать, учти!..

…Уже оказавшись на улице и оглядываясь по сторонам в поисках свободного такси, Гнедич внезапно рассмеялся — над самим собой: вот тебе и очаровательная блондинка! Не успел оглянуться, как моментально впрягла его, причем озаботив поручением, в общем-то не входящим в его компетенцию… Ну и ну!..

4

Последняя страница папки с надписью «Башкир» была перевернута, и Валерий Померанцев, вздохнув, кисло глянул на притихшую рядом с ним Галю Романову.

— Ну что, товарищ капитан? — поинтересовался он. — Сдается мне, и вам вся собранная здесь бумаженция оптимизма не внушает?.. Во всяком случае, к повествованию Лайнера не добавляет ни черта… Или почти ни черта.

— Погоди, Валера. — Галя аккуратно вынула из рук Валерия объемистую папку с делом и вновь открыла ее на первой странице. — Мне показалось… Точно, вот он!

На внутренней стороне пластиковой корочки, как обычно и бывает в папках такого образца, имелось что-то вроде еще одного отделения, своеобразный карман, показавшийся Померанцеву пустым. Однако пустым он на самом деле не был. Ловко запустив в него палец, Романова выудила из кармашка сложенный вчетверо листочек.

— Ну ты, опер, даешь!.. — восхищенно посмотрел на нее Валерий. — Как углядела-то?..

Он взял у Гали бумагу, развернул ее и увидел, что весь листок с внутренней стороны исписан мелким убористым почерком Познеева.

Романова, ничего не ответив, склонилась над записями одновременно с Померанцевым.

Судя по всему, покойный Николай Петрович делал на этом листочке пометки лично для себя, естественно, не заботясь о том, чтобы посторонний человек мог, если понадобится, понять, о чем именно идет речь… Неоконченные обрывки фраз: «Узнать насчет заказа, число, время…», «Она или?..» и прочее в том же духе. И еще раз: «Она?..» Дважды, через несколько строчек, повторялись чьи-то инициалы — «Л. Ю.», во второй раз, уже в самом конце записей, жирно подчеркнутые красным фломастером…

Галя разочарованно откинулась на спинку дивана, сидя на котором они с Померанцевым читали дело Башкира.

— Ничего не понятно, — тихо произнесла она, — разобраться в этом, по-моему, просто невозможно! Он для самого себя писал. Так что…

— Погоди-ка! — Валерий на мгновение уставился на Галю, как ей показалось, абсолютно бессмысленным взглядом, а затем схватил папку с делом, лежавшую рядом с ним тут же на диване, и принялся ее поспешно листать.

— Слушай, неужели ты… — начала было Романова, но Померанцев на нее шикнул.

— Молчи, Киса, молчи… — пробормотал он. — Молчи, грусть…

Галя невольно прикусила язык, а Валерий, найдя нужную страницу, буквально впился в нее глазами и через секунду хлопнул по папке рукой.

— Вот кто такая эта «Л. Ю.»!.. Смотри!..

Девушка с интересом глянула на страницу, в которую он ткнул пальцем: перед ней был протокол дознания из раздела свидетельских показаний, снятых на месте происшествия выездной бригадой отделения, на территории которого находился ресторан «Золотой орел». Показания одной из девиц, составлявших в роковой вечер компанию погибшим болгарам.

— Лидия Юркова, студентка… А?..

— Ну и что? — Галочка недоуменно посмотрела на следователя.

Показания девушки они только что прочли вместе, Романова их отлично помнила и не видела ничего, за что в ее словах можно было бы зацепиться. Самая что ни на есть заурядная история, изложенная двумя явно насмерть перепуганными девчонками, случайно ставшими свидетельницами убийства.