Читаем Непогрешимая Россия полностью

Иные миры существуют – я вовсе не имею в виду жизнь на других планетах – но они не имеют ничего общего с человеческими фантазиями о «рае» и «аде». Эти миры столь же реальны как наш и столь же противоречивы, они влияют на наш мир, на судьбы стран и отдельных людей, но я не буду пока уточнять, что это за миры. Раз «недра бытия» говорят только через человека, с человека и надо начинать, с людей, с конкретных исторических событий, а потом уже переходить к догадкам об их возможной неземной подоплеке.

Маяк погас не из-за того, что на его стекле появились змеи, хотя змеи тоже были. Смотрители маяка думали, что источник энергии, от которой он горит, это некий «вечный двигатель» и будет работать вечно, а начались непонятные перебои. К тому времени возникли и другие маяки, с их смотрителями можно было бы посоветоваться, обменяться опытом, но нет, только наш маяк правильный, остальные должны возводиться только по нашим чертежам, а все прочие должны быть уничтожены. В результате погасли все маяки вообще, и «титаники» ныне ещё благоденствующих держав рискуют разбиться о скалы.

Под другими маяками я имею в виду различные варианты национального социализма. Не Гитлер придумал этот термин. Знаменитый французский писатель Морис Баррас, вождь французских националистов, выступал под лозунгом националистического социализма уже во времена авантюры генерала Буланже – Гитлер тогда ещё только родился. Муссолини писал в своей газете «Пололо д’Италиа» в декабре 1917 года – о Гитлере тогда никто ещё не слышал: «Что касается социализма, это может быть, например, антимарксистский и национальный социализм»[33].

У нас слово «фашизм» прочно ассоциируется с нацистской Германией («немецко-фашистские захватчики»), но фашизм был явлением сугубо итальянским, итальянская и германская система управления принципиально отличались друг от друга, так что объединяет их под одной рубрикой «фашизм» некорректно. Цецилия Кин, вдова советского писателя Виктора Кина (Суровикина), павшего жертвой репрессий, когда он работал в Италии, не раз слушала выступления Муссолини. По привычке употребляя обобщающий термин «фашизм», она всё же оговаривает: «Нельзя все виды фашизма сводить воедино, это неисторично. Итальянский фашизм, первый в Европе, без сомнения, носил на себе сильный отпечаток личности Бенито Муссолини». «Муссолини… всё-таки был интеллигентом, много читал, хорошо писал… Уровень Муссолини и Гитлера в интеллектуальном смысле… Мы никогда не забываем о свойствах национального характера». Ц. Кин вспоминает фильмы «Брак по-итальянски», «Развод по-итальянски» и считает возможным говорить о «фашизме по-итальянски»[34]. Но другого и не было.

Л. Троцкий считал, что по сравнению с Гитлером Муссолини выглядит как «мягкий, почти человечный аптекарь маленького города»[35]. Причём Троцкий писал это ещё до того, как Гитлер пришёл к власти и натворил то, что он натворил потом.

А присяжный антифашист У. Лакёр, которого уж никак не заподозришь в обелении фашизма, приводит сухие цифры: за 20 лет правления Муссолини были казнены всего 20 человек [36]. Если сравнивать эти цифры с числом жертв массового террора в гитлеровской Германии и в СССР, это страшное слово «фашизм», если применять его только к его родине, Италии, покажется не таким уж страшным.

Первой из западных держав признала СССР в 1923 году фашистская Италия. «Две революции встретились», – заявил в связи с этим Никола Бомбаччи, один из основателей итальянской Компартии, член её ЦК и руководства Коминтерна, который ездил в Москву и встречался с Лениным, но за такое «кощунственное» сравнение коммунисты-ортодоксы исключили его в 1927 году из партии, а 28 апреля 1945 года он был расстрелян вместе с Муссолини[37].

Несмотря на идеологические разногласия, отношения между нашими странами складывались неплохо. Великий пролетарский писатель Максим Горький чувствовал себя в фашистской Италии гораздо спокойней, чем в красном Петрограде, когда там хозяйничал Зиновьев, и не скоро решился вернуться в СССР. Вячеслав Иванов жил в фашистской Италии и читал лекции в итальянских университетах, имея советский паспорт, – он отказался от него лишь после смерти Горького, в 1936 году.

Приход Гитлера к власти не обрадовал Муссолини, а насторожил, и, на всякий случай, он подписал в сентябре 1933 года договор о дружбе с Советским Союзом. Лаваль, перед тем как подписать такой же договор от имени Франции, съездил в январе 1935 года в Рим, посоветоваться с Муссолини. Муссолини дал «добро», и Лаваль в мае 1935 года подписал такой договор в Москве[38].

А перед этим, летом 1934 года, две «фашистские» державы чуть не передрались из-за Австрии. Муссолини двинул свои войска на перевал Бреннер и на четыре года отсрочил аншлюс Австрии.

Когда в 1939 году наметилось улучшение отношений между СССР и Германией, статс-секретарь МИД Германии Вейцзекер сослался именно на пример Италии: «Идеологические расхождения вряд ли влияли на русско-итальянские отношения, и они также не должны стать камнем преткновения в отношении Германии[39].