Читаем Непобедимый народ полностью

Крест - и звезда. Не знаю, как там будет в других мемориальных сооружениях, но здесь обе символики, по-моему, органично уживаются. Да и как возможно иное: не разрывать же вновь на части нашу историю - тем паче над прахом тех, кто творил ее ценой жизни своей. Крест - и звезда!

И еще... Часовня эта поставлена рядом с церковью, носящей имя Александра Невского. Храм святого и благоверного князя изначально, на заре столетия, был построен именно как воинский, рядом с казармами, и сегодня он окружен военным городком, где дислоцируется псковская (Черниговская) прославленная дивизия ВДВ. И теперь, после отмены "марксистско-ленинского воспитания" в армии, священник храма сего протоиерей отец Олег с причтом окормляют десантников и других воинов нашего края...

Мне же храм Александра Невского дорог еще и "фамильно", кровно. Еще до Первой мировой войны в нем был крещен младенец Александр, через годы ставший воином Великой Отечественной войны, сельским псковским учителем - и моим отцом... Но в 20-е годы храм закрыли, превратили в армейский склад, обезглавили и разрушили звонницу. В 90-е же открыли вновь, и к 775-летию великого святого князя "народной стройкой" воссоздали это дивное, темно-красного кирпича здание во всей его прежней красе...

И прошлой зимой отец Олег в храме Александра Невского отпевал почившего навек Александра, учителя и воина, - отца моего. А минувшим летом я привез в Псков моего маленького московского внука, чтобы он знал, где находится его подлинная - духовная - родина. И тот же священнослужитель, пастырь воинский, крестил его под сводами ратной псковской церкви...

Это мой храм. Я его прихожанин.

Все ж иногда за голову хватаюсь: какую нечистую пену нагнали в наш град святой Ольги времена "рыночных реформ"! Вот иду по псковской улице. Меня обгоняют несколько юных существ, одни из коих сверкают бритыми головами, несмотря на холод, у других из-под "кепонов" свисают косицы и крашеные подобия конских грив - но по этим признакам не понять, кто парень, а кто девушка; и одинаково прокуренно-гнусаво звучат их голоса. "Кайф словили", "заторчали", "я с тебя тащусь", "шизеет, падла" - слышу я их обмен мнениями о вчерашней гульбе, и все это через слово пересыпано густейшим матом: всевозможные "идиомы" на "х", "п", "ж", "б", "е", и употребляемые юнцами и юницами не в буквальном смысле, а всего лишь как междометия... А вокруг и рядом - древние православные храмы, оплоты благочестия и духовности.

Иду дальше, мимо только что воздвигнутого могучего "замка", где расположен коммерческий банк; вижу несколько достаточно еще молодых людей, стоящих около своих "вольво" и "тойот", слышу отрывок их деловой беседы: "Ты в фирме по консалтингу?" - "Нет, я по маркетингу". И еще: "Дилеры нужны, а риэлторы у нас не в лом". И еще несколько "жгучих глаголов", прозвучавших в устах местных бизнесменов: "лизинг", "фьючерс", "офшорная зона"... но, между прочим, сии респектабельные господа в двубортных малиновых пиджаках уснащали свою беседу "ненормативной лексикой" не в меньшей мере, чем вышеупомянутые юнцы... В киоске покупаю местную - нашу, не какой-нибудь "Коммерсантъ" - газету, и всего лишь одна первая полоса обрушивает на меня и "саммит", и "холдинг", и "брифинг", и призывает руководителей вырабатывать приличный "имидж", и зазывает посетить некий зарубежный город, ибо там хороший "шопинг". И так далее...

И все это, с позволения сказать, "русскоязычие" звучит в центре края, где чистота духа и речи многие века была заповедной. Там, где в одном из православных монастырей под пером старца Филофея Московское государство впервые было возвеличено как "третий Рим". Где ссыльный Пушкин, вбирая в свою душу язык жителей Святогорья и "преданья старины глубокой", вызрел в национального русского поэта. в краю, где Мусоргский в детстве слышал народные напевы, ставшие основами его оперных шедевров... И на этой земле в жизнь - и в речь ее коренных жителей - вторглись и стали торжествовать "брокеры", "дистрибьюторы" и "листинги акций", не говоря уже о "киллерах"!

О наш язык! О наш народ!..