Читаем Непечатные пряники полностью

Вместе с аптекой на средства уездного земства и города открылась и народная библиотека-читальня. Земство на его организацию выделило сто рублей, и шестьдесят пять рублей было собрано за счет двух благотворительных спектаклей. Книги для чтения брали в основном зимой и осенью. Читали чаще всего Писемского, Тургенева и Пушкина. Писемский был в два раза популярнее Пушкина. Из иностранной литературы читали Майн Рида, который был популярнее Писемского, Тургенева и Пушкина вместе взятых. Из почти тысячи читателей библиотеки четыреста крестьян, столько же мещан, три десятка учителей, по три с половиной десятка лиц духовного звания и дворян.

Глухая сторона

Все же не аптека с библиотекой, как бы ни были они популярны среди ардатовцев, определяли повседневную жизнь города. Газета «Волгарь» за шестое февраля 1897 года писала: «Г. Ардатов, Нижег. губ. Местным охотником г. Комаровым на днях убиты три медведя, из которых один весит более пятнадцати пудов. В последнее время здесь замечается небывалое количество волков; нередки случаи, когда волки стаями разгуливают близ поселений». И эта же газета в этом же году под заголовком «Из путевых заметок скромного зрителя»… Нет, это иначе как приговором и не назовешь: «Ардатов, едва ли не самый захудалый в губернии, маленький, захолустный, где нет ни общественной жизни, ни общества, в более или менее широком значении слова, где все серо, тускло, бесцветно, где из груди нового приезжего человека, едва лишь он попадет в эти палестины, невольно вырвется тяжелый стон:

– Вот где глухая сторона!

Этот город ничего не ждет, да и ждать ему нечего. Он стоит как будто не у дел, в стороне, и сами обитатели глухой стороны нередко задаются вопросом – зачем и для кого построен сей знаменитый град? Говорили, впрочем, что и в Ардатов откуда-то приведут „ветку“ железной дороги – вероятно, когда ее будут строить на луну, но эта „ветка“ является для ардатовцев веткой палестины, о которой неизвестно, каких холмов, какой долины украшением она была».

После этакой цитаты должно следовать многокилометровое многоточие, прерываемое частыми междометиями самого унылого свойства, но такой короткий текст, как этот, оно может просто удушить, если случайно вдруг намотается на какой-нибудь абзац, а потому мы, вместо того чтобы ставить многоточия, зададимся вопросом: если на одну чашу весов положить всех этих пятнадцатипудовых медведей, стаи волков и шпанских мух, отсутствие промышленного и торгового значения, а на другую историю Ивана Петровича Южилина, родившегося в середине позапрошлого века в крестьянской семье в одном из сел Ардатовского уезда, окончившего трехклассное училище в Ардатове, принятого на должность бухгалтера в ардатовскую земскую управу, ставшего со временем ее секретарем и дослужившегося до заместителя председателя, добившегося открытия в Ардатове женской прогимназии и нескольких народных училищ в уезде, основавшего земскую библиотеку, устроившего обучение многих гимназисток за счет земства, – что перевесит?

Был в Ардатове и свой поэт Серебряного века. И не уездного, между прочим, масштаба. Андрей Владимирович Звенигородский его звали. Это тем более удивительно, поскольку в Ардатове не то что Серебряного, но даже и бронзового века не было. Звенигородский родился в Ардатове и довольно долго в нем жил, работая земским начальником. Первая книга его стихов «Белая горячка» вышла в Москве, и сам Блок вместе с Брюсовым разругали ее в пух и прах. Вторую книгу стихов «Чуть на крылах», которую Звенигородский издал уже при новой власти, похвалил Мандельштам. Правда, она была рукописной. Новая власть не ответила поэту взаимностью и в двадцать третьем году уволила его из школы, где он преподавал детям историю по Соловьеву, Ключевскому и Карамзину, что было в те времена, мягко говоря, легкомысленно. Звенигородский очень расстроился и даже подумывал о том, чтобы уйти в монастырь, но не ушел, а уехал в тридцатых годах в Москву. Там он с помощью друзей устроился в Пушкинскую комиссию и принимал участие в издании собрания сочинений Льва Толстого. Публиковал свои стихи в разных сборниках. Был у Пастернака на даче в Переделкине. Анна Ахматова написала ему свои стихи в альбом. Дожил до шестьдесят первого года и был похоронен на Ваганьковском кладбище. Собственно, и… Вот еще что. «Чуть на крылах» теперь у букинистов стоит довольно больших денег.