— Господи, Гена!.. — всхлипнув воскликнула Анжелика. — Зачем?!

— Зачем?! — обернулся к ней Гена. — Затем, что я не хочу жить в нищете! Не хочу побираться и каждый день выживать, не зная хватит нам денег нормально пожрать завтра или нет! Тебя это может и устраивает! А я так жить никогда не хотел, не хочу и не буду!

Анжелика не узнавала его. Сейчас это был не её брат… Не её младший братик, которого растила, которого воспитывала и обучала. Не её любимый братишка, который плакал, что никто из детей во дворе не хочет с ним, калекой, играть. Это не её Генка, с которым она играла в трансформеры и приставку, подаренную ещё живыми родителями брату на день рождения. Это был не он… А какой-то озлобленный, свирепый и гадкий мальчишка, ненавидящий Анжелику.

Не говоря ни слова девушка отвернулась к окну, ощущая, как горячие жгучие слезы хлынули из глаз.

— Собирайтесь! — скомандовал Леонид. — Живо. Мы уезжаем…

Лёва помог Гене уехать из комнаты и закрыл за собой дверь. Анжелика с Леонидом остались одни.

— Не злись на него, — Полунин как будто просил и даже извинялся за порывистость и злость Гены. — Он ещё… мальчишка, сопляк неразумный…

Анжелика, глотая слёзы, молча кивала.

— Да… я знаю…

Руки Леонида легли на её плечи.

Он явно не знал, что ещё сказать и чем утешить Анжелику. Но девушке хватало просто его утешающих прикосновений. Любые слова сейчас были бы лишними.

Когда они уже готовы были выйти, их остановил вбежавший с улицы Пантелееч. Старик был перепуган и торопливо затараторил:

— Лёнька, там машина… И два каких-то бугая по деревне идут!

Анжелика прижала руки в губам. Лева и Гена тихо выругались, а Леонид пожал плечами.

— И что? Чё тебя это так напугало?

Пантелееч пожал плечами.

— Ленька, они в жутких масках светящихся и это… с топорами оба…

Корф почувствовала, что ей как будто подсекли колени — она пошатнулась и едва не упала, опершись ладонью о стену. Голова резко закружилась, девушка затошнило.

Она видела, как в раз побледнел Гена и заметно напрягся Лёва.

А Полунин, грязно ругаясь, поспешно достал пистолет.

Когда он нашел оружие, то быстро передёрнул затвор, а в следующий миг, все услышали протяжный скрипучий звук, открывающейся внизу входной двери дома.

Корф ощутила холодное и зловещее дыхание морозной ночи, ворвавшееся в дом и услышала тяжелую поступь неторопливых шагов.

Эпизод тридцать четвёртый. Персонажи в детских рисунках

СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ

25 марта, Среда. Ночь. События происходящие через двенадцать часов, после отъезда Стаса и Ники, с места убийства Ожеровских.

Её маленькая тёплая ладошка то и дело подрагивала в правой руке Стаса.

Каждый раз, когда спящая Лазовская беспокойно вздрагивала во сне, Корнилов наклонялся к ней из кресла и ласково, успокаивающе проводил рукой по мягким жемчужным локонам.

Прошло уже часа четыре, как Ника уснула в гостиной его квартиры — она наотрез отказалась ложиться в комнате Алины, которую предложил ей Стас.

Ему вообще пришлось приложить не мало усилий и потратить полтора часа на уговоры, чтобы Ника, наконец, согласилась остаться у него. Девушка чувствовал себя неловко, стеснялась и как будто боялась даже шаг ступить без спроса.

Стас знал в чем дело: его постоянную спутницу во всех труднейших расследованиях мучила совесть.

В глазах Ники это она виновна в том, что Стас теперь не может увидеться со своей семьёй и даже не знает, где они сейчас находятся. Лазовская забрала себе, в свою прекрасную белокурую головку, что если бы она не обратилась к Брониславу, то всё сложилось бы по-другому.

Да, наверное. Если бы Ника не обратилась к Коршунову, есть высокая вероятность, что озверевший Гудзевич смог бы их отыскать. А ресурсам СКР Стас доверял: как ни крути, это одна из самых могущественных структур в стране и даже в мире. Полномочия у них заметно побольше, в сравнении с Управлением Уголовного розыска.

Он пытался убедить Нику и объяснить, что она поступила как нельзя правильно. Может ему лично это и не нравиться, но зато Рита с Алиной в безопасности.

Ника тихо застонала во сне, её пальцы шевельнулись в руке Стаса. Девушка вздрогнула, резко поджала ноги, сжалась, свернулась калачиком и прикусила губу.

Корнилов снова, погладил девушку по волосам. Помогло, хоть и ненадолго.

Стас терзался осознанием того, что никак и ничем не может помочь Нике с её видениями и снами, которые часто, как сейчас, объединяются и утягивают Лазовскую в недра своих кошмаров.

За четыре часа сна она просыпалась уже три раза, в поту и со слезами страха на глазах.

И это ещё хорошо… Стас знал, что нередко Лазовская могла не спать сутки-двое из-за непреодолимого страха снова окунуться в безграничный ужас воспоминаний убийц и их жертв.

И ей некуда от этого бежать, негде скрыться, не у кого просить защиты.

В кармане джинсов у Стаса завибрировал мобильник, Корнилов осторожно достал его. На дисплее смартфона значился контакт генерала Савельева.

Стас вздохнул. На этот вызов нужно ответить.