Читаем Неоконченный танец полностью

– Ее Георгий… она так и не успела… ее, наверное, больше нет, Кирилл, понимаешь, нет! – сорвалась она на тихий крик.

– Да подожди ты, – он обхватил ладонями Катину голову, прижал к себе, – может, еще не поздно.

Тут раздался душераздирающий хохот. Хохотала молодая, обритая наголо толстуха, сидящая на кровати у окна: «Не поздно, не поздно, не поздно, классное слово!» Скрипя панцирной сеткой, все сильнее раскачивалась она, тыкая пальцем в пустую кровать.

Они спешили, почти бежали по коридору, читая на ходу дверные таблички.

– Вот. Дежурный врач. – Кирилл торопливо постучал.

Из-за двери выглянул парень в зеленом халате и такого же цвета колпаке.

– Вам кого?

– Ульрих Берта Генриховна из двенадцатой палаты, где она?

– Айн момент. – Дверь прикрылась.

Донесся приглушенный диалог:

– Саныч, там молодняк какой-то просочился, Ульрих спрашивают.

– У нас внизу проходной двор, что ли, как в прошлую субботу?

– Звонок опять починить не успели.

– А Валера там на что? Гнать его к дьяволу, вечно линяет за сигаретами, когда не надо. Ульрих под утро ласты склеила, ночная смена доложила. Петрович постарался, любитель суровых мер. Ты в среду дежурил, сколько ей лет, помнишь?

– Много.

– Ну вот. Что там насчет родственников?

– Написано, родственников нет. Что ответить этим-то?

– Гони их помягче как-нибудь, без эксцессов.

Медбрат вышел в коридор:

– Вы вот что, ребят…

– Подожди, – оборвал его Кирилл. – Иди на улицу, – велел он Кате, – я сам тут разберусь.

– Нет, Кирилл…

– Иди, я сказал, – повторил Кирилл.

Когда за Катей хлопнула дверь отделения, Кирилл приблизился к медбрату вплотную:

– Так что с ней случилось?

– Ничего особенного, – медбрат дергался, как на шарнирах, – обширный инсульт, по старинке говоря, апоплексический удар.

– С чего так? У нее со здоровьем было все в порядке. Может, скажешь правду?

– Я и говорю правду, какие сомнения?

Кирилл схватил дерганого за грудки, тряхнул как следует, вжал в стену:

– Вы скоты.

Тот, выпучив глаза, вцепился в руку Кирилла:

– Ты что, парень, я здесь при чем? Меня не было двое суток, сегодня утром на смену заступил.

Кирилл достал из заднего джинсового кармана пятитысячную купюру, сунул под нос дерганому:

– Двадцать второго в среду ты дежурил. Давай правду.

Медбрат впился взглядом в новенькую оранжевую бумажку.

– Думаешь, тебе от правды полегчает?

– Мне не надо, чтоб полегчало.

В коридоре тем временем сбилась стайка больных, они все дружно улыбались, участливо кивая в сторону Кирилла.

– А ну марш по палатам, щас всем вкачу! – заорал на них медбрат.

Больные бросились врассыпную.

– Ладно, – покосившись на дверь кабинета, медбрат спрятал купюру в карман халата, – фейерверк при поступлении устроила, завотделением у нас нервный, шума не любит. Мог организовать в четверг-пятницу передоз с электрошоком, результат – кровоизлияние в мозг. Больница переполнена, дефицит койко-мест, негласная разнарядка насчет одиноких стариков.

– Петрович? – Кирилл отпустил его халат.

– Он. – Медбрат пригладил лацканы. – Мы что, люди маленькие. Но Петровича сегодня нет, он выходной. Потом, все равно ничего не докажешь, даже не рыпайся. Еще есть вопросы?

Кирилл молчал. Дерганый, окончательно успокоившись, взял его под локоть, подвел к окну в торце коридора, через решетку показал на одноэтажный барачного вида домишко в глубине территории.

– Там она. Запомни, я тебе ничего не говорил. Подруге своей доложишь официальную версию про инсульт. Мне лишняя головная боль не нужна.

– Что они с ней сделали, Кирилл? – ринулась к нему Катя, как только он вышел на улицу.

Кирилл решил пощадить ее, конечно, не ради медбрата:

– Фотографию у нее хотели отобрать, она стала сопротивляться, Петрович, здешний санитар, случайно не рассчитал силы, короче, удар с ней произошел. Санитара этого уволили вчера.

– Почему все так, Кирилл? – глядя себе под ноги, прошептала Катя.

Кирилл молчал.

Маленький худосочный сторож, сидящий на лавке рядом с дверью морга, поднял на них вылинявшие глаза.

– Ну-у, подкинули спозаранку двух пожилых жмуров – мужика и бабу. Ночью отошли, значить.

Оглушенная происшедшим Катя задала неожиданно детский вопрос:

– Что же теперь с ними будет?

Впалые щеки сторожа повело подобием однобокой ухмылки:

– Не бзди, дочка, дурного с ними не будеть. У кого родственники, тех бы-ыстро разбирають, правда, не всех. Холодильников-то у нас на хозяйстве нет, не держим мы холодильников. А для бесхозников два пути. Кой-кого в анатомичку, студентам, стало быть, на вскрытие, остальных в перевозку и в общий котел на прожарку.

Он сделал паузу, ожидая следующего вопроса. Не дождавшись, продолжил:

– Потом, будьте любезны, пепел в кучу и на удобрения. Плохо ль? Опять-таки для матушки-землицы польза немалая. Мотайте, значится, домой, раз разрешительной бумажки никакой нема.

Видя, что они не уходят, продолжают стоять перед ним как вкопанные, он высморкался в ладонь, тщательно вытер пальцы об штанину.

– Главное, чтоб тута и тута осталось, – ткнул он кулаком в иссохшую грудь, потом пару раз постучал по голове. – У меня, к примеру, – зайдясь утробным кашлем, он вернул пятерню на грудь, – давно все тута выгорело.