Читаем Неоконченный танец полностью

– Не в мистике, конечно, дело. Просто хочу ее порадовать. Гнетет ее что-то, я вижу. Особенно перемкнуло после того, как у матери в больнице побывала. Что между ними происходит, не понимаю. Отношения странные, вернее, вообще никаких. Там, конечно, отчим крутое хамло, возможно, из-за него. Она не жалуется, отцовскую диссертацию дописывает, внешне веселая, но глаза тоску выдают. Думаю, есть моменты, которыми можно делиться только с женщиной. А Берта далеко не худший вариант. Я к ней не ревную. И вообще надо отблагодарить старуху. Где бы мы нашли комнату в центре, без посредников, без залога, еще за такую смешную сумму.

– Это да. Вот тебе случайная встреча у мусорного контейнера.

– Случайностей не бывает, Серый, что подтверждает усиленный закон больших чисел.

– Вечно ты, математик, во всем усмотришь символы, фундамент подо всё подошьешь. Ладно, где кутить собираетесь?

– В «Пушкине» столик заказали.

– Знаю, бывал.

– С Зосей?

– С кем же еще? Антураж там подходящий, согласен. И реально вкусно, особенно бефстроганов. Если честно, я завидую тебе, Кира. Не в смысле, конечно, «Пушкина» и старой кошёлки.

– В смысле чего?

– В смысле математики и Катерины твоей. Сейчас мало кто делом горит. Посмотри вокруг. Все эти хипстеры, лобстеры, хлебом не корми, дай поглумиться над чужим трудом. Думаешь, не знаю, как многие из них презирают меня за автосервис? А сами – дутые пузыри, проедающие родительские бабки. Ничего-о, большинство из них моргнуть не успеют, встанут в ряды тупоголовых яппи, в офисах будут портки протирать. Создать собственный качественный продукт – кишка у них тонка. Моральные импотенты.

– Все не могут быть творцами. Креативит всегда небольшая кучка. Остальные потребляют. Так было, есть и будет. Ничего нового.

– Да не об этом я, Кира, это как раз ясно.

– Тогда о чём?

– Подойди здесь к любому, спроси: «Чего бы ты хотел прямо завтра с утра, только честно?» Уверен, он ответит: «Проснуться богатым и знаменитым». Они все хотят быстрого успеха, признания, больших денег, халявы, короче. Три недели назад я рассуждал примерно так же. А на днях знаешь, что понял? В нас сидит один глобальный дефект. Мы не умеем получать кайф от процесса. Нам нужны быстрые результаты, мгновенный приток бабла и успеха. – Сергей обвел глазами окружающих. – И в любви то же самое, каждая из крутящих здесь задом телок на аналогичный вопрос если не ответит, то подумает: «Проснуться в постели с богатым и знаменитым». Ни одна не скажет: «Просто любить». Хотя кого тут любить? Треть – конченые геи, половина – бисексуалы. Во-он тот, глянь, у окна, с бритыми височками, подъезжал ко мне пару месяцев назад, типа давай интимно уединимся. Ну, я ему объяснил, что думаю насчет такого уединения.

– Ты слишком к ним суров. Все мировые язвы на них повесил. Не забывай, Земля вращается быстрее, ход времени ускорился – научный факт. Их жажду быстрых результатов можно понять. Среди них наверняка есть прогрессивные таланты.

– Не будь трубачом «дубль два», Кира. Только он, с его вселенским наивом, может считать их через одного прогрессивными талантами. Найдется, может, пара-тройка. И те наверняка под постоянной наркотой и в хронической депрессухе, что никому не нужны и никем не поняты.

– Ну, Леха-то не такой.

– А что Леха? Талантлив, не спорю, но ленив до черта. Ни одной музыкальной пьесы до конца не склепал. Разгильдяй, поискать. Опаздывает вечно. Австрия ему вряд ли мозги вправит. Там родиться надо, вырасти, впитать их дисциплину.

– Да, серьезно на тебя разрыв с Зосей повлиял. – Кирилл похлопал Сергея по плечу. – Вообще-то музыкант без разгильдяйства – это нонсенс. Хотя мы все по-своему разгильдяи. Нам с тобой тоже не отвертеться.

– Я – да. Прельстился халявой, продался богатой бабе. Ты – нет, Катька твоя – нет. Честно, не ожидал, что ты способен оторваться от родительской кормушки.

– Брось, Серый. Я на днях не побрезговал, у матери прилично денег взял. Хотя брал по сути отцовские. Когда брал, знаешь, на чем себя поймал?

– На чем?

– Мне стало жалко себя. Не её, а себя. Я в тот момент подумал, что мы все: ты, я, Лешка, еще много таких же, до сих пор хотим сидеть в песочницах, лепить куличики, хвастать, у кого круче совочек, ведерко или машинка. И чтоб в идеале отцы сидели на скамейках рядом, а матери из окон звали нас ужинать, а потом долго гладили перед сном по волосам.

– Да-а, – протянул Сергей, – известная байка, если у тебя в детстве не было велосипеда, а сейчас у тебя «бентли», то в детстве у тебя всё равно не было велосипеда. Вообще-то, – усмехнулся он, – я б сейчас от песочницы не отказался, и чтобы мать жива была. Хрен с ним, с велосипедом.

– Вот-вот. А насчет Катерины ты прав. Она сильная. Правда, не знаю, на сколько нас хватит. Эйфория ушла, храп «Прости Господи» усилился, нищие стены оголились. Остается только пойти по стопам отца.

– В смысле?