Читаем Неоконченный романс полностью

— Что ж, больше не будем испытывать ваше терпение, да и нам пора возвращаться. — Максим Максимович пожал руку Абсолюту. — Государству это золото сейчас бы очень пригодилось, да и нашедшему, кстати, премия причитается'. Но удача прошла стороной.

Абсолют хитро прищурился:

— Что ж, тебе своей зарплаты не хватает, коли в такую даль золотишко искать приехал?

Максим Максимович засмеялся:

— Вы бы тоже, думаю, от нескольких миллионов не отказались.

Старик глубокомысленно пожевал губами:

— Ты че, и вправду столько?

— Конечно, хватит на белый «мерседес», и еще останется.

Старик махнул рукой, поняв, что гость шутит.

Расставшись с Абсолютом, они медленно пошли по тропинке.

— Ты думаешь, он хитрит и что-то скрывает? — спросила Лена отца.

— Вполне возможно. Видела, как он возбудился, когда я сказал про «мерседес»? И очень уж он усердно пытался нам доказать, что караван исчез бесследно. Ты не заметила, по-моему, он насторожился, когда я этот разговор начал?

— Да, я тоже заметила, глаза так и забегали, и сразу же принялся сморкаться, кряхтеть, про охоту рассказывать…

Отец внимательно посмотрел на небо. Над обширной, ярко зеленеющей тайгой заходили тучи. В блеске солнца они были необыкновенного цвета: то, сливаясь, темнели, то, редея, удивляли своей изумительной белизной. Поднялся и побежал по вершинам деревьев холодный ветер.

— Быстрей, папка, сейчас ливанет!

Дочь и отец со всех ног припустили по тропинке.

Лена уже знала о зловредной привычке гор притягивать дождевые тучи. Дожди здесь выпадают часто, особенно весной, и всегда внезапно. Бывает так: небо чистое, ни ветра, ни тумана, и вдруг из-за гор выплывет безобидное облачко, можно даже не заметить его. Но через несколько минут оно так исхлещет дождем, нитки сухой не оставит. И не успеешь опомниться, уяснить, откуда все это взялось, как облачко, сбросив свой груз, исчезнет, и опять вовсю засияет яркое горное солнце на чистом голубом небе.

На этот раз природа смилостивилась над ними, и первые капли дождя ударили о пыльную землю уже перед домом. Рогдай лбом открыл калитку, забился в конуру. Максим Максимович, тяжело дыша, опустился на стул.

— Загнала ты меня совсем, дочка.

— Тебе хотелось вымокнуть? — Лена подала ему банное полотенце. — Прими душ, а я пока завтрак приготовлю.

Дождь дробно стучал в оконные стекла, дальше дороги ничего нельзя было разобрать: стояла сплошная стена воды. Пришлось включить свет. Приняв во внимание, что они основательно перекусили у Абсолюта, Лена решила ограничиться на завтрак кофе и несколькими бутербродами. Отец завтракать вообще отказался, выпил немного минеральной воды и принялся готовиться к съемкам последнего дня праздника.

Дождь кончился так же внезапно, как и начался. За окном просигналила машина: Ковалев вызывал Максима Максимыча. Сегодня они посмотрят детские спортивные соревнования, конкурсы рукодельниц и фольклорных коллективов. Лене же предстояли более прозаические заботы.

Она просмотрела свои запасы. Гостей вместо запланированных десяти человек набиралось более тридцати. Напитков и закуски хватало, осталось приготовить горячие блюда, и Лена занялась посудой. Вскоре появилась Верка в сопровождении Фаины Сергеевны и Зои Викторовны. Лена пригласила несколько «мамок» на новоселье, но никак не ожидала увидеть их так скоро. Вера беспомощно развела руками:

— Пристали как банный лист, но я подумала, грех от помощи отказываться.

Через час нарисовались Люба и Лариса, и все, что они с Веркой задумали приготовить только к вечеру, было готово через четыре часа и источало невообразимые запахи.

Максим Максимович вернулся со съемок. Его тут же женщины окружили заботой и вниманием: усадили за стол, принялись угощать приготовленными деликатесами. Лена заметила, как он вальяжно развалился в кресле, подмигнула подруге:

— Все, теперь папа принял огонь на себя!

Девушки уединились в мансарде. Верка заботливо оглядела Лену:

— Ты, случайно, не заболела? Под глазами круги, посинела вся. Какая чахотка тебя гложет или вчера переутомилась?

— Нет. — Лена протянула ей газету. — Читала?

— Читала. Здорово, между прочим, твой папаня написал. Я его поздравить хотела, но не успела, тетки в полон взяли. Он этого Айваза лично знал, я так поняла?

— Вера, это мой муж. — Всхлипывая, она спустилась в спальню, вернулась с большой фотографией. — Здесь мы перед свадьбой. — Слезы полились ручьем.

— Тише, тише, — принялась успокаивать ее Вера, — а то весь дом сюда сбежится. — Она взяла в руки фотографию. — Господи, какие же вы тут оба красивые и счастливые! — Она обняла Лену за плечи. — Что же ты, дуреха, молчала? Мне-то могла сказать. По школе какие только домыслы не гуляли. Сейчас притихли, а то всякое говорили… — Она вгляделась в сияющие лица на фотографии. — Ох, Ленка, Ленка, а я-то тебя за Германа сватала. Конечно, после такого мужика вряд ли к другому захочется в постель лечь.

Так я ему и передам: облом, скажу, Герман, вышел.

Мне одно только хочется знать: ты его по-прежнему любишь, своего Сережу?

— Люблю и ничего поделать с собой не могу.