Читаем Неоконченный романс полностью

— Лучше, чтобы он в капкан угодил и там мучился? Думай, что говоришь, девонька, — рассердился старик. — Они эти уроки быстро запоминают. — Абсолют глянул на гостей, дескать, не в тягость ли его байки?

— Сейчас я вам интересный случай расскажу, — продолжал старик. — В восьмидесятом охотничал я километрах в ста отсюдова, и был у меня пес по имени Иртыш, сообразительный, трудяга, каких поискать. Получилось так, что соболь от нас через дупло ушел в полый ствол громаднейшего кедра вверх и затаился. Иртыш полез за ним. А на вершине — толстенный развилок. Я по голосу слышу — в него ушли. Потом Иртыш заскулил и замолчал.

Всю ночь, а мороз лютый был, валил я топором этот проклятущий кедр. Уже к утру рухнул он, гнилой развилок лопнул, и мой Иртыш вывалился бездыханный, а за ним мертвый соболь. Задавил его все-таки пес. Я думаю, гнилая труха осыпалась и завалила Иртышу выход. Долго я его растирал, в нос дул, делал даже искусственное дыхание. И что же? Ожил! Сначала, правда, обеспамятел, норовил в огонь броситься, но потом прошло. Я с ним еще три года соболя добывал, пока его сосед мотоциклом не переехал. Я тогда этого живоглота чуть не пристрелил. Но Иртыша не вернешь, а после него у меня лучше собаки не было. — Дед вздохнул, затянулся цигаркой. — Нелегко дается охотнику соболек. Более пяти месяцев в избушке живешь один.

С собакой да сам с собой разговариваешь, чтобы человеческий язык не забыть.

— Наверно, вам за это неплохо платили? — спросил Максим Максимович.

— Как сказать, по старым деньгам тыщу двести за шкурку, это в зависимости от качества, конечно, а по новым — до семидесяти и больше. А теперь посчитайте, сколько на шубу таких вот шкурок надо и сколько она по нынешним ценам стоить будет? А соболя все меньше и меньше становится… — Старик шумно прихлебнул из кружки, взглянул на гостей. — Может, хватит вас побасками кормить? Чует мое сердце, что неспроста вы ко мне пожаловали. Старых пер… охотников и в поселке хватает. Выкладывайте, зачем вам Абсолют понадобился.

Максим Максимович придвинул к старику «Мальборо»:

— Попробуйте моих.

— Ну нет. — Старик решительно отодвинул сигареты. — У меня свой самосад, до самой задницы пробирает. — Абсолют скрутил внушительную козью ножку, задымил, как паровоз.

В Нескольких словах отец объяснил, что его интересует пропавший караван с приисковым золотом.

И если что-то Степану Тимофеевичу известно, может, хотя бы примерный маршрут…

— Знаешь, мил-человек, — дед весь подобрался, глаза его настороженно блеснули, — если бы кто и знал, как ты выражаешься — «примерный маршрут», давно бы золото нашли. Тех, кто знал, а сохранность не обеспечил, сразу в расход пустили. Кроме того, они сами уже по ходу могли маршрут изменить, мало ли по какой причине. Человек предполагает, а горы и тайга, они ведь свои законы диктуют. — Старик вздохнул. — А я кем на прииске был? Простым конвойным. Мы ведь даже и не знали, что караван ушел. Догадываться догадывались, а больше ни-ни. Попробуй спроси, сразу отправят туда, куда Макар телят не гонял, или того хуже. У меня старший брат с караваном ушел, и то я не знал когда. Мы порознь жили. Он женатый был, а я в бараке с холостыми. Дней через десять смотрим, жен и детишек всех, кто в охране каравана был, на телеги в одночасье погрузили и увезли незнамо куда. Понял я тут, что дело нечисто.

— А почему же вас в покое оставили? — спросила Лена.

— Просто никто не знал, что мы братья. Отцы у нас разные, и по возрасту он на пятнадцать лет старше был. Мать меня в сорок лет принесла, когда второй раз замуж вышла. Милицию в то время в горы нагнали, солдат с автоматами, собаками. Банду, говорят, какую-то ловили. А я так считаю: караван с золотом искали, но так и не нашли. Может, их какие инопланетяне захватили? Тут хоть и тайга, но сгинуть без следа такая прорва людей и лошадей никак не могла.

— Они везли грузы на оленях, а не на лошадях;

Степан Тимофеевич, — уточнил отец.

— На сокжоях? Тогда тем более, знаете, какие они ямы в снегу выбивают, когда до лишайника добираются? До метра глубиной, у них чутье не хуже, чем у твоего Рогдая будет. После них на снегу целая дорога должна была остаться, а тут никаких следов.

Колдовство, што ль, какое?

Максим Максимович задумчиво крутил в руке диктофон, старик ничего нового к известной информации не добавил.

— Может быть, их все-таки лавина накрыла? — спросила Лена. — Они же в марте шли, а это один из самых лавиноопасных месяцев.

— Скажешь тоже. Это какая лавинища должна быть, чтобы такую ораву засыпать? Потом весной, когда снег сошел, на трупы зверь стал бы сбегаться, а опытному охотнику раз плюнуть определить, куда зверье со всего леса спешит.

— Ну а если все-таки не определили, и звери трупы потратили?

— А оружие, палатки, вещи различные да золото само? Это все, по-твоему, медведи по берлогам растащили? Нет, мил-человек, нечистое тут дело! — Старик вытер слезящиеся глаза.