Читаем Неназываемый полностью

Заняться после ужина было нечем, и она начала осознавать, какой огромной ошибкой была эта затея. Сетенай недвусмысленно велел ей оставаться во дворце. Если Тал был прав – это всего лишь испытание, и от них требовалось взять дело в свои руки, – тогда она должна была взять корабль и отправиться на охоту за Оранной. Вместо этого она оказалась на борту иностранного корабля, направляющегося в столицу Карсажа, которую от Тлаантота отделяло с десяток Врат.

Умнее было бы сбежать при первой возможности. Рано или поздно они остановятся на дозаправку. Пусть карсажийцы делают друг с другом что им заблагорассудится. У Ксорве и своих забот по горло.

Но она не могла перестать беспокоиться о Шутмили. Временами ей казалось, что Шутмили вела себя так отстраненно, потому что мечтала, чтобы Ксорве исчезла. И Ксорве не могла ее за это винить. Вышло неловко, и Ксорве сама предпочла бы забыть об этом. Но почему-то она не могла отделаться от подозрения, что это дело рук инквизиторов – они то ли опоили Шутмили, то ли наложили заклятье, чтобы она стала тихой и послушной. Точно так же Шутмили выглядела в плену у Оранны, в Пустом Монументе.

Ксорве лежала и слушала, как фрегат покидает орбиту Тлаантота и пересекает Врата. Они были в пути. Теперь уже поздно задаваться вопросом, правильно ли она поступила.

Свет в коридоре потускнел, экипаж перешел на ночные смены. Убедившись, что большинство ушли спать, она бросилась на поиски Шутмили.

Спальня адептов была рассчитана на дюжину человек – койки были составлены по три в высоту, – но сейчас здесь находилась только Шутмили. Завернутая в одеяло, она лежала на кровати в дальнем конце комнаты и не сводила взгляда с противоположной стены. Услышав шаги Ксорве, она расправила одеяло.

– Вы специально делаете кровати такими крохотными? – спросила Ксорве.

– Наверное, так они учат нас не делиться, – с задумчивым видом ответила Ксорве и обернула одеяло вокруг плеч.

– Это для тех, кого распаляет постоянное биение лбом о притолоку, – подхватила Ксорве и тут же пожалела о сказанном. Скорее всего, Шутмили имела представление о жизни, но карсажийцы с большой деликатностью относятся к подобным вещам.

– Я не знала, что ты хочешь в Карадун, – сказала Шутмили, она ничуть не выглядела смущенной.

– Мечтаю пополнить свою коллекцию бесполезной мебели детского размера, – пошутила Ксорве, присев на одну из коек напротив Шутмили. – Как прошел экзамен?

– Утомительно, – ответила Шутмили. – Но, кажется, я сдала. Квинкурия Лучников – это военное подразделение. Не совсем то, чего я ожидала, – она слабо улыбнулась. – Пришлось вспоминать алхимию, механику, анатомию… Не думала, что меня выберут для этого.

– Что делают Лучники? – спросила Ксорве.

– Вопрос скорее в том, чего они не делают, – ответила Шутмили. – Например, не испепеляют лес. Не иссушают реки. Не расплавляют город в лужицу стекла. Если ты сосед Карсажа, мы что-то тебе сделали, и тебя это не радует настолько, что ты ищешь способ отомстить, хорошенько подумай о том, как было здорово, когда Лучники ничего не делали.

– Ого, – протянула Ксорве. – Ух ты.

Шутмили нахмурилась и прикусила губу, опасаясь, не сказала ли она лишнего.

– Лучники обеспечивают стабильность Империи, – добавила она.

Опыт подсказывал Ксорве, что с людьми, которые говорят подобные вещи, спорить бессмысленно, так что она не стала даже пытаться.

– Но с тобой все хорошо? – спросила она вместо этого.

– Да, – ответила Шутмили, все еще хмурясь, на этот раз озабоченно. – Все хорошо, Ксорве. Я возвращаюсь туда, где мое место.

– Мне жаль доктора Лагри и Малкхаю, – сказала Ксорве. – Тебе сказали?

Она кивнула.

– Мне тоже жаль. Да обретут они покой у Очага Мары, – поспешно добавила она. – Я никогда не говорила этих слов о ком-то знакомом. Это… в это трудно поверить. Но в то же время это меня не удивило. Думаю, еще тогда, в мире Предтеч, в глубине души я знала, что они не выжили. Когда мы вернемся в Карадун, я напишу их семьям, с позволения тети. Если она сочтет мои письма уместными. Но я должна это сделать до слияния.

– Кстати, что это значит? – спросила Ксорве, заранее понимая, что ответ ей совсем не понравится. – Слияние. Слиться. Что это означает на самом деле?

На самом деле она хотела спросить «Что они с тобой сделают?», но, возможно, она не так все поняла, и ей не хотелось настраивать Шутмили против себя.

Шутмили глубоко вздохнула и сложила руки на коленях.

– Имперский Квинкуриат – это нечто невероятно устойчивое. Адептам квинкурий доверяют. Они практически неуязвимы для скверны, что сводит риски к нулю. Они не страдают от физического упадка, как обычные адепты. И все это благодаря слиянию.

– Звучит не так ужасно, – заметила Ксорве. – В чем подвох?

– Это вовсе не должно звучать ужасно, – сказала Шутмили. – Это честь. Привилегия.

– Мм, – протянула Ксорве. – Так можно о многом сказать. Там, где я выросла, честью и привилегией считалось зашить рот и умереть с голоду.