Читаем Неназываемый полностью

– Ах, – сказала молодая инквизитор из Управления цензуры, обмахиваясь программкой. – Сначала нас развеселят спектаклем.

– О да, – кивнул Верховный страж. – Битва Линарьи Аткалиндри с Драконом Зинандур. Чудесно.

Постановка началась с оглушительного рева рогов и толпы танцоров, разряженных с головы до ног: черный цвет обозначал Дракона и ее сопровождающих, в красном был танцор, изображавший Линарью. Голову его венчал венок из роз и лилий.

– Представляю, как им жарко в этих костюмах, – широко зевнув, заметила молодая цензорша.

Помимо плащей каждый танцор надел картонную маску, раскрашенную в соответствии с ролью. Маска Дракона имела шарнирную челюсть, которой управляли два танцора. Цалду смотрел на танец из чувства долга, а не удовольствия. Верховный страж внимательно следил за постановкой, склонившись через ограждение с энтузиазмом, свойственным скорее более молодым людям.

Наконец танцоры отошли к скамье у края арены, сразу за нижним барьером. Под звуки фанфар на арене появился палач, и Император благословил его клинок.

Цалду внимательно выслушал проповедь Его Высочайшей Непогрешимости. Затем привели первую партию осужденных – группу поджигателей, которые убили двенадцать человек. Цалду отчаянно старался сфокусироваться на этом. В конце концов, ради этого он и работал. Чтобы убедиться, что добро под защитой, а зло наказано.

С поджигателями было покончено по одному. Цалду подумал о росписях в закрытой часовне инквизиторов, где – помимо всего прочего – были изображены крошечные грешники, проходившие все этапы суда и казни. Художник использовал кисть с тончайшими волосками, чтобы выписать лицо каждого грешника, хотя все детали размером были не крупнее большого пальца Цалду. Искусство лучше жизни. Солнце на арене светило так ярко, что ему пришлось бы прищуриться, реши он рассмотреть лицо каждого поджигателя.

Другим преступникам грозило наказание за различные грехи. Ведущий церемонии представил детальное описание убийств, похищений, опасных ересей. Близился полдень, и один из коллег Цалду подтолкнул его локтем.

– Следующая твоя? – спросил он. Цалду дернулся от нежелательного прикосновения, но кивнул.

Канва Шутмили стояла в одиночестве. Ее руки были скованы серебряными наручниками, чтобы она не могла колдовать.

Шутмили не сопротивлялась, когда ее привели на арену, не смеялась и не целовала руки зрителям из толпы, как некоторые. Толпа притихла – вероятно, их удивили возраст преступницы и ее безобидный вид. Но Цалду видел тела в Могиле Отступницы и не обманывался.

Шутмили шла, спотыкаясь о цепи, словно мысли ее где-то витали. Арену еще не посыпали свежим песком, и земля была мокрой и темной от пролитой крови.

Ведущий, казалось, был рад добраться до главного блюда. Обвинения катились одно за другим, как бочки вниз по трапу. «Осуждена за сговор с силами зла, за обесчещивание звания адепта, за величайшее осквернение, за уничтожение членов Квинкуриата и умышленное убийство Верховного инквизитора Церкви!»

– Внушительный список, – заметила молодая цензорша.

Ее цепи закрепили на одном из столбов посреди арены и отступили.

Возникла пауза. На то, чтобы подготовить Сияющие Уста, ушло несколько минут. Инквизиторы вздрогнули от предвкушения, когда Уста вступили на арену.

В ярком солнечном свете поначалу можно было разглядеть только высокую человекоподобную фигуру, завернутую в мешковатую смолянисто-черную накидку. Поверх накидки она была обмотана железными и серебряными цепями. Шесть служителей в парадных инквизиторских одеяниях держали концы этих цепей, осторожно двигаясь вокруг Уст, переваливающихся по кровавому песку.

Все остальные – стражники, священники, ведущий, палач – спокойно спрятались за магическим барьером. Канва Шутмили даже не посмотрела наверх.

Вокруг арены повисла беспокойная тишина. Никто не хотел подбадривать Сияющие Уста. Никому не хотелось привлекать их внимание к себе.

В отличие от большинства, Цалду знал историю их создания.

Квинкурия Рубина задумала это чудовище как пародию на собственное существование: фрагменты чужих разумов, собранные в одном неуязвимом теле. Остатки сознания шестерки неудачливых кандидатов в члены квинкурии, втиснутые в единую жуткую тварь.

Служители отстегнули цепи и поспешно отступили. Медленно, словно пробудившись ото сна, Уста сбросили накидку и двинулись в сторону осужденной.

Они шли неловко и медленно, будто раненый паук. Скованные лодыжки, связанные за спиной запястья. Уста были бы высокими, не будь они согнуты наподобие рыболовного крючка. К шее и талии были привязаны кожаные и стальные скобы, чтобы поддерживать хрупкое тело.

Но большинство зрителей смотрели только на лицо. Цалду не знал, что Рубин сотворил со смертным телом для создания Уст, и был этому только рад. Сияющие Уста носили маску и капюшон, прикрывающий глаза и брови. От носа остался лишь расплющенный хрящ. Неестественно вывихнутая челюсть свисала до груди, будто медальон со сломанной застежкой. Губы срезаны и отогнуты, так что вдалеке виднелись два полумесяца чистых белых зубов.