На площадке перед детским садом тусовались подростки. Проходя мимо, полковник Погоний услышал неожиданное для себя обращение:

— Эй, чурка хренова, сигареты есть?

Конечно, Карен Федорович не был стопроцентным, по выражению графа Суворова, «природным русаком», но эта проблема его никогда в жизни не беспокоила. А тут…

— Нет, сигарет нет, молодой человек, — спокойно ответил Погоний и продолжил свой путь.

— Чего?! — послышалось в ответ. — Ну-ка погоди, дед, ты че сказал?

Они били его жестоко. Так, словно мстили за скучное мирное небо над головой.

— Волки… — прошептал полковник, теряя сознание.

Он очнулся через полчаса. Пропали бумажник, удостоверение и часы. Не было и папки с документами.

Глава девятнадцатая

Бывая в Москве, Курт Шерхорн всегда заказывал трансфер из гостиницы. Дежурящим при выходе из зоны контроля Шереметьево таксистам он не доверял. В этот раз его должна была ждать машина из отеля «Марриотт Аврора», что расположен на улице Петровке, напротив знаменитого магазина «Петровский пассаж».

Шерхорн торопился. Он набрал номер, по которому ему было рекомендовано позвонить в случае, если машины не окажется на месте. Ожидание ответа было недолгим. Убедившись, что темно-зеленый «вольво» будет ожидать его у правого выхода из здания аэровокзала, господин Шерхорн занял очередь на паспортный контроль. Интересующие его персонажи стояли неподалеку.

Ральф и Антон молча ожидали своей очереди, не замечая, что находятся под пристальным наблюдением Шерхорна, и не только его… В это пятничное утро в Шереметьево разыгрывался настоящий шпионский спектакль.

Курта Шерхорна стали «вести» сразу после пересечения им паспортного контроля. Он, в свою очередь, старался не обратить на себя внимание «интернациональной» парочки. Антона и Ральфа пасли от самой границы — сотрудники погранслужбы получили соответствующее указание. Надо сказать, оно было достаточно противоречивым. Пограничников проинструктировали так: «Не спускать с них глаз, держать ухо востро, пропустить через контроль беспрепятственно, несмотря ни на что».

Друзья не знали об этом, но были начеку, помня мюнхенскую историю с Антоном. А незадолго до посадки выяснилось, что у Мюллера не все в порядке с документами. Ральф мысленно рвал на себе волосы. Срок действия паспорта истекал через два с половиной месяца после окончания российской визы, тогда как местные законы устанавливали минимальный срок в три месяца. Трагическим тоном он сообщил о своем сенсационном открытии Антону.

— Не пустят, — ответил тот. — Вряд ли нам повезет и в этот раз. Там же все в компьютере. Да ты на лица их взгляни. Впрочем, лица все равно родные. Для меня.

Родные лица российских пограничников и пограничниц выражали усталость, недоверие, неприветливость, лень, недовольство социальным положением. Впрочем, скорее всего, были и исключения, но Антону пока не доводилось с ними сталкиваться.

Женщина с двумя детьми устроила в очереди небольшой скандал. Получив заветный штамп в паспорте, делающий ее пребывание на родине легитимным, она разразилась строгой тирадой в адрес блондинки в зеленом:

— Девушка, если можно, вы улыбайтесь хотя бы немного в следующий раз, а то с такими рожами тут сидите, хоть обратно уезжай.

Блондинка пожала плечами и, видимо, вопреки всем уставам и правилам общения прошептала:

— Ну и уезжай.

Женщина хотела ругаться, но не смогла от возмущения вымолвить ни слова. К тому же у нее заплакал ребенок, да и очередь начала волноваться. Никому не нравилось поведение наших пограничников, но ведь оно уже давно вошло в поговорку, а всем надоело лететь, надоело стоять в очереди, надоело думать, что багаж привезут еще нескоро.

Антон пропустил Ральфа вперед. Настроение было хуже некуда.

«Сейчас этого деятеля завернут, и начнется… — с тоской подумал Антон и вдруг увидел, как таможенник от души приложил штамп к странице паспорта Мюллера. — Надо же, вот чудеса…»

Антон попал к той самой блондинке, что не хотела улыбаться возмущенной пассажирке.

— С какой целью ездили в Мюнхен? — спросила она Антона, почему-то разглядывая в его паспорте открытую визу в США.

— Как с какой? Пива попить. Там у них Октоберфест.

Пограничница строго посмотрела на Антона, проверила его по компьютеру и вернула паспорт. Он не удержался и улыбнулся. Случилось чудо — она улыбнулась в ответ и даже сказала «счастливо».

«Эх, Россия», — вздохнул Антон, направляясь к Ральфу, который, как солдат, уже был на страже у карусели номер пять, над которой висело табло с номером их рейса.

— Антон, представляешь, пропустили, — у Ральфа явно от сердца отлегло.

— Of course, my friend. Democracy, free country, блин…

— Что? А… Конечно, демократия.

— Ральф, давай отойдем отсюда, а то прижмут сейчас.

— Но тут написано, что скоро будет багаж…

— Тут не написано, во-первых, что он будет «скоро», а во-вторых, не факт, что его выдадут с этой карусели.

— Но вот табло…

— Ральф, слушай, давай отойдем. Это не объяснить.