– Кстати, ваши герои похожи на чудиков из рассказов Василия Шукшина.

– С Василием Макаровичем мы земляки: от его родной деревни до моего села сорок километров. Но нас сближают не только география, но и родство душ. Я с детства очарован творчеством Шукшина, просто боготворю его.

– Как столица приняла вас?

– Москва ничего про меня не поняла сначала, вроде бы не заметила – прошляпила, в общем. А потом поздно было: никуда от меня уже не денешься!

– Сегодня на концерте вы много пели. Это что – отдых между номерами или вы действительно считаете себя певцом?

– Так я на самом деле музыкант! А в артисты разговорного жанра попал случайно. С молодости играл с группой на танцплощадках, пел в ВИА… Я был поющим барабанщиком! Инструменты сам делал – обтягивал каркасы барабанов пластиком. Я тогда играл рок и до сих пор его люблю, особенно английский хард-рок. У меня в машине всегда с собой диски Блэкмора, Тома Джонса, Тины Тернер, подборка джаз-рока.

– Кто вам пишет тексты?

– Сначала писал сам. Знаменитую «Баню», например, а потом мне стало некогда, появились авторы. Большинство миниатюр сейчас пишет мой лучший друг Евгений Шестаков. Он сам из Томска, поэтому мы хорошо чувствуем друг друга. Еще Леонид Трушкин. Но я все тексты переделываю, добавляю свое. Иногда так перелопачиваю, что авторы их не узнают.

– У вас сложился такой имидж, словно вы живете у себя на Алтае, а в Москву ездите выступать. Вы действительно сельскую жизнь предпочитаете городской?

– Однозначно! Живу я, конечно, в Москве, но постоянно езжу к себе в село. У меня там есть родственники, которым я помогаю материально. Хотелось бы мне жить в деревне, но приходится зарабатывать деньги для семьи. Можно считать, что я сельский житель в городе на заработках.

– Среди артистов вашего цеха у вас есть близкие друзья?

– (Серьезно подумав.) Ну, так, чтобы закадычных, по большому счету, нет.

– Путешествия по Волге с «Аншлагом» для вас приятный отдых с коллегами-приятелями или обычные гастроли, работа?

– Да баловство одно! Я бы лучше в это время у себя в деревне грядки полол! Я не тусовочный человек, и мне в толпе тяжело. Но уж если я начну тусоваться, всем тошно становится, потому что если я заведусь, никого другого видно не будет! Правда, я уже устал от этих массовых поездок. Ребята-«аншлаговцы» стараются там вовсю, кривляются в хорошем смысле слова, а я пытаюсь спрятаться. Мне хочется сделать что-то полезное, а потом пойти на рыбалку.

Мои концерты – разговор о жизни

– Михаил Сергеевич, когда вы почувствовали себя актером?

– Когда стал исполнять рассказы со сцены… Начинал с пародий. Сейчас делаю их только для друзей, в компании. Следующий этап – устный рассказ. Не заученный наизусть, а рассказанный каждый раз по-новому. Я очень люблю импровизировать. Вспоминаю что-то из жизни и вставляю в номер прямо на сцене. Никто не знает, что я через минуту отмочу. Это меня и радует в профессии – естественность. Рассказывать одно и то же мне было бы неинтересно. Следующая ступень творчества – философские монологи. Все смешно, но в конце, как правило, подведение некоторого жизненного итога. Многие зрители даже плачут, а я, глядя на них, и сам завожусь, глубоко вхожу в роль, переживаю.

Лет пять назад считал себя юмористом, сейчас уже нет. Те вещи, которые я делаю, мне намного дороже, чем пустой базар про колбасу, глупые «ха-ха, хи-хи» – подобные монологи меня просто не интересуют. Мои концерты – это разговор о жизни.

– Что вы считаете своей самой большой жизненной удачей?

– То, что я все бросил и уехал в Москву. С девятью рублями в кармане и с гитарой. Представляете, рванул в столицу с Алтая. Ни одного человека в Москве не знал! Дочке был всего годик…

Я тогда учился в Новосибирском институте торговли, заочно. Был капитаном команды КВН. Проводил уже творческие встречи, все серьезно, по билетам, были аншлаги. Попробовал поступить на работу в местную филармонию. Как я теперь счастлив, что меня не взяли! А тогда ведь расстроился. И вдруг получил приглашение в Московскую областную филармонию. Я в то время работал замдиректора столовой. Пришли ко мне друзья и говорят: «Ерундой здесь занимаешься, уезжай!» А как ехать, к кому?! Но они меня уговорили. Обнялись мы, заплакали, и на следующий день я уже был в поезде…

– Вы и дальше в кино будете сниматься?