Читаем Некогда жить полностью

Он – единственный артист «Аншлага», который, просто молча переминаясь с ноги на ногу, способен заставить публику хохотать. А его известная фраза: «Эх, не знаю, чего рассказывать-то…» и вовсе лишает зрителей остатков душевного равновесия. Однако Михаил ЕВДОКИМОВ от головокружительной славы отмахивается, чувствуя себя если и первым, то только в родной алтайской деревне.

– Михаил, как вы стали «банщиком»? С чего начиналась передача «С легким паром!»?

– Эх, не знаю, чего рассказывать-то? Шибко долго меня уговаривали «банщиком» стать. Не хотел я, честное слово. Обстановка-то, конечно, знакомая. В деревне своей частенько париться ходил. Все тонкости знаю. И морда красная была. Монолог мой про морду-то – сюжет из реальной жизни.

– А почему не хотели телеведущим стать? Как Петросян с Винокуром…

– Времени не было, да и сейчас нет. Съемки, выступления, гастроли. Кроме того, я не шоумен, и слово это не люблю. Какой я шоу…

– Смотрю я вашу программу и думаю: почему баня не настоящая, а всего лишь дешевые декорации? Хорошо. Допустим, в Сандунах снимать дорого. Но, Михаил, простыни-то поверх одежды – это же неприлично…

– Я был против голых животов. Нескромно как-то, неэстетично, что ли. Хотя мне самому не стыдно оголить свое пузо. А так, банные шапки есть – и это главное.

– В какой компании вы чувствуете себя лучше – среди «аншлаговцев» или друзей детства из родной деревни?

– Регина Дубовицкая и Фима Шифрин – замечательные люди, порядочные и тактичные. Только с ними мне приятно общаться как на сцене, так и за кулисами. Можете написать это жирным шрифтом! А вообще-то я деревенщик до глубины души. Все самые верные и близкие приятели, конечно, в моей деревне. Каждый год обязательно бываю там. Отдыхаю душой и телом. С друзьями на плотах по реке сплавляемся или за грибами на целый день уходим.

В небольшом селе Верх-Обское на Алтае, где берет начало река Обь, его отец трудился в совхозе, мать работала на шахте. Там с ней произошел несчастный случай. Во время обвала отдавило ноги. Жили, как говорится, за чертой бедности. И если даже на день рождения родители не могли купить сыну дешевых леденцов, это его не удивляло. Привык. Но прогибаться под жестокий мир Михаил не собирался. Видимо, в глубине души, понимал, что рано или поздно все изменится.

– Помните тот счастливый час, когда вам улыбнулась удача?

– Нескоро это произошло. После армии, где я, кстати, был начальником клуба, вернулся в деревню. Спустя год отправился в Москву поступать в эстрадно-цирковое училище. Но меня не приняли. Поехал в Новосибирск. Учился в тамошнем институте торговли. Работал администратором в столовой, а по вечерам пел на танцплощадках. В свободное время писал сатирические рассказы. Наверное, с этого все и началось. Знакомый писатель Николай Шипилов предложил эти зарисовки прочитать в Москве со сцены. Тем более повод подвернулся. В Центральном Доме литераторов был вечер. Мне разрешили выступить с пародией на Юрия Никулина. Так и закрутилось…

– Вам звездная болезнь со всеми вытекающими осложнениями незнакома. Привиты с детства.

– Конечно, воспитали меня, прежде всего, человеком. Ни на какой пафос и хамство права не имею. Наоборот, если кому помощь нужна, все брошу и выручу. Словом, каким был, таким я и остался – добродушным простым деревенщиком. Не знаю, хорошо это или плохо.

– Однако, Михаил, я слышала о вас далеко не лестные отзывы. Якобы вне сцены вы не «белый и пушистый». И накричать можете, и кулаком стукнуть…

– Смотря в какой ситуации. Недавно в Доме кино подошла ко мне дама. Представилась подружкой дочери Брежнева. Но я-то здесь при чем? Обедаю, никому не мешаю. А она несет какую-то ерунду без умолку. Сначала я старался вежливо дать ей понять, что разговаривать не настроен. Головой кивал, да и только. Потом уже меня на сарказм пробило. Но как я должен был себя вести? А все остальное – выдумки завистников.