Рамона помогла Билли спуститься. За Фальконером она увидела испуганное лицо Уэйна, и внутри нее все перевернулось. Она повернулась лицом к толпе.

– Вы, испуганные бараны, – сказала она голосом, проникшим во все углы палатки, – никто сегодня здесь не излечился! Людям, которые думали, что они больны, сказали, что они здоровы, каковыми на самом деле и были, а вот те, кто действительно нуждались в помощи, теперь обречены из-за ложной надежды! – ее сердце разрывалось. – То, что здесь делают эти двое, равносильно убийству!

– Заткни свою пасть! – раздался женский голос. Это кричала молодая мать, все еще прижимающая к себе своего ребенка.

Рамона развернулась к Фальконеру.

– Убийству, – проговорила она сверкая глазами, – потому что в глубине души вы знаете, что все это ложь.

Она взглянула на дрожащего мальчика, который снова попался ей на глаза.

– Знаешь ли ты, что такое Неискупимый Грех? – заревел евангелист. – Видеть Мощь Господа и называть ее Работой Дьявола! Ты потеряна для Бога, женщина! – В толпе зазвучали одобрительные восклицания. – Ты потеряна!

Пока швейцары выпроваживали их из палатки, Билли оглянулся и за мужчиной в желтом костюме увидел неподвижно стоящего с полуоткрытым ртом мальчика в желтом. Их взгляды встретились, и Билли почувствовал праведный гнев, горечь и страсть, исходящие от мальчика.

Потом они оказались на поле, и швейцары предупредили их, чтобы они не смели снова заходить в палатку.

Они подождали десять минут, но Джон так и не вышел. Собрание запело громкими голосами. Билли чувствовал, как его мать дрожала при каждом раскате голоса Фальконера. Она взяла сына за руку, и они двинулись в темноте по направлению к дому.

13

– Билли, сынок, проснись! Проснись!

Он сел в темноте на кровати и стал тереть глаза. Спустя некоторое время он разглядел неясные очертания фигуры, стоящей рядом, и узнал голос отца. Билли уговорил себя заснуть несколькими часами раньше, когда мама сказала ему, что отец сердится на них и может не прийти домой. Билли удивился и не мог понять, что было не так. Сила этого юного евангелиста вытянула его на подмостки, но когда он начал исповедь, все пошло кувырком. Ну, теперь по крайней мере папа вернулся домой.

– Прости, – сказал Билли. – Я не хотел…

– Шшшшшш. Нам надо вести себя тихо. Мы не хотим чтобы нас слышала мама, да?

– А почему нет?

– Потому что она спит, – ответил Джон. – Мы не хотим ее разбудить. Пусть это останется между нами, мужчинами. Я хочу, чтобы ты одел ботинки. Нет, не переодевайся, сойдет и пижама. Я хочу тебе что-то показать. Пошли быстрее, но тихо.

Голос отца звучал немного грубо, но Билли, занятый ботинками, этого не заметил.

– Пошли, – сказал Джон. – Мы немного прогуляемся. Ты и я.

– Я включу свет?

– Открой папе входную дверь и не забывай о тишине.

Во влажной тьме ночи стрекотали сверчки. Билли следовал за смутно видимым силуэтом отца. Они пошли по дороге по направлению к шоссе. Когда Билли попытался взять отца за руку, то тот отшатнулся и прибавил шагу. Он все еще злится на меня, подумал Билли.

– Я что-нибудь сделал не так? – задал Билли вопрос, который задавал матери в течение всей дороги до дома. – Я хотел исповедаться в своем грехе, как советовал тот проповедник.

– Ты поступил правильно, – Джон замедлил шаг. Теперь они шли по обочине шоссе в направлении, противоположном Готорну. – Очень правильно.

– Но тогда почему все будто с цепи сорвались? – его папа почему-то был чуточку выше, чем обычно. – Почему ты не поехал домой вместе с нами?

– У меня были на то причины.

Они прошли еще немного. На ночном небе сияли россыпи звезд. Билли все еще окончательно не проснулся, и он не мог понять, куда это отец взял его. Джон теперь шел на два шага впереди Билли и чуть-чуть ближе к дороге.

– Папа, – сказал Билли, – когда тот мальчишка поглядел на меня, я…

Почувствовал внутри себя что-то странное.

– Странное? Как что?

– Я не знаю. Я думал об этом всю дорогу домой, и сказал об этом маме тоже. Это было очень похоже на то, когда я ходил в дом Букеров. На самом деле я этого не хотел, но чувствовал, что должен… Почему так, папа?

– Не знаю.

– Мама говорит, что это потому, что он обладает, – Билли запнулся, пытаясь произнести незнакомое сочетание слов, – Божьим даром. Чем-то в этом роде.

Джон некоторое время молчал, а затем внезапно остановился и стал всматриваться в темноту. Билли не помнил, чтобы он видел его таким большим.

– Давай перейдем здесь дорогу, – тихо предложил Джон. – То, что я хочу тебе показать, находится на той стороне.

– Да, сэр.

Билли двинулся следом за отцом. Его глаза начали закрываться и он зевнул.

Бетонное покрытие шоссе задрожало у него под ногами.

Из-за закрытого деревьями поворота в тридцати футах от Билли выскочил огромный трейлер с прицепом, ослепив мальчика фарами, оглушив шумом двигателя и задушив выхлопными газами.

Билли, находившийся на середине шоссе, был ослеплен и испуган. Его ноги налились свинцом, и он увидел впереди себя тень отца.