Читаем Неисповедимый путь полностью

– Аминь, – произнес Джимми Джед Фальконер. Собрание подняло головы, готовое к взрыву огня и искр.

Однако он начал тихим шепотом.

– Грех.

Звук его голоса заставил Билли затрепетать. Джон подался вперед со своего места, и в его широко открытых глазах сияло восхищение. Рамона увидела, как умирающий ребенок положил голову на плечо матери.

– Грех, – повторил Фальконер вцепившись в подиум. – Что вы знаете о нем? Что такое, по-вашему, грех? Что-то, что вы не должны делать, говорить или о чем думать? – Он на секунду прикрыл глаза. – О, Великий Боже, грех…

Это зло, которое проникает в кровь, в наши сердца и умы и…

Развращает нас, заставляет загнивать, распадаться…

Он оглядел собрание, на его лице блестели капельки пота. Затем, в одно мгновение, его умиротворенное выражение лица изменилось; губы искривились, глаза расширились и он проревел:

– ГРЕЕЕЕЕХ… Можете вы его почувствовать, можете вы его обонять, можете вы его увидеть? Знаете ли вы, ближние мои, когда вы грешите? Я ясно и без намеков, объясню вам, что такое грех: это уход из-под Божьего света, вот что это такое!

Его румяное лицо покрылось волнами эмоций, а голос превратился в орган, играющий гаммы. Он указал пальцем на аудиторию, не на кого-то конкретно, но вместе с тем и на каждого.

– Покидали ли вы когда-нибудь свет, – прошептал он, – и оказывались в темном месте?

Билли напрягся, сидя абсолютно прямо.

– Я имею в виду тееееемное место, – произнес евангелист глубоким замогильным голосом. – Я имею в виду место настолько темное и злое, что вы не смогли найти выхода оттуда. Ответьте себе: были вы в таком месте?

Да, подумал Билли. И оно все еще у меня в голове, оно приходит ко мне по ночам, когда я пытаюсь заснуть.

– Не имеет значения, что это за место – раздевалка в бассейне, игорный дом, тир или просто самогон – есть надежда, ближние мои. Но место может быть еще темнее: Похоть, Зависть или Супружеская Измена. Если вы попали в одно из этих темных мест, то вы – гость Сатаны!

Глаза Билли округлились, а сердце забилось еще сильнее. В его памяти всплыл последний кошмар, виденный несколькими днями раньше: в нем он сидел на своей кровати и глядел на черную гору угля, скользящую к нему по холлу, а затем из нее высовывается ужасная белая рука, хватает простыню и медленно стягивает ее на пол.

– САТАНА ЗАВЛАДЕЛ ВАМИ! – заорал Фальконер, и на его шее вздулись вены. – Копытный, рогатый, змее-языкий Дьявол схватил вас своими когтяяяями, – он поднял правую руку в воздух и сжал ее левой, делая вид, что отрывает плоть от костей, – и собирается задавить вас, сформировать вас по своему образу и подобию!.. И если вы гость в доме Сатаны, если вы темны и злы, то вам не место здесь сегодня!

Глаза евангелиста горели как волшебные лампы; он снял микрофон с держателя и начал ходить по платформе, нервно и энергично.

– Вам нравится дом Сатаны? Вам нравится быть в темном месте в егооооо компании? – Он остановился, рассек кулаками воздух и повысил голос до такой степени, что почти порвал динамик. – Я здесь, чтобы сказать, что у вас есть НАДЕЖДА! Вы можете ВЫРВАТЬСЯ из дома Сатаны! Вы можете бороться с этим сладкоголосым Дьяволом, и вы можете ПОБЕДИТЬ, да, ПОБЕДИТЬ! Потому что в любом самом темном месте – в раздевалке, в борделе, в Измене – вы можете услышать голос Иисусаааа! Он может звучать одной зажженной свечой, но он будет! И если вы последуете за ним, то он будет становиться все ярче и ярче, и в конце концов непременно выведет вас из темноты! Свет Иисуса спасет вас от греха и уничтожения! – Он направил указательный палец в землю, и кто-то сидящий прямо за Билли, крикнул:

– Аминь!

Фальконер улыбнулся. Он сцепил свои руки словно для второго выстрела и закричал:

– Хвала Господу, давшему нам силы! – Он поднял голову вверх и стал напоминать собаку, воющую на луну. – Хвала Свету! Хвала искуплению Грехаааа!

Оказавшись на краю платформы, он упал на колени и, сцепив руки прошептал:

– А знаете ли вы, как найти этот свет, люди? Знаете ли вы, как замолить свои грехи и вырваться из тьмы? Вы должны исповедаться в этих грехах! – Он поднялся и прошелся по краю платформы; его лицо было мокрым от пота. – Исповедаться! Отдать это все Иисусу! Вы должны представить это темное место на обозрение Господу!

Исповедь, подумал Билли со стучащим сердцем. Неужели это как раз то, что я должен сделать, чтобы избавиться от этого? Вокруг него люди плакали и стонали. Его папа склонил голову в молитве, а мама не отрываясь глядела на евангелиста стеклянным взглядом. Исповедь? – спросил себя Билли ужаснувшись. Если он не исповедуется, то как он сможет вырваться из темного места?

– Исповедь! Исповедь! Исповедь! – кричал Фальконер указывая пальцем то в одну, то в другую сторону аудитории. Широкобедрая женщина в ситцевом платье встала со своего места и принялась трястись; из ее горла доносились странные булькающие звуки, а глаза закатились. Она подняла вверх свои мясистые руки крича «Слава Господу!» вперемежку с бормотанием. Вслед за ней какой-то работяга в рабочем халате принялся подпрыгивать как в танце, поднимая башмаками облака опилок.