Все это не входило в ее первоначальный план, и она винила родителей, которые заставили ее поторопиться с решением. Она все еще не признавалась себе в том глубоком впечатлении, которое произвел на нее Фриц, считая, что ей суждено обладать всеми мужчинами, каких она пожелает. Пытаясь удерживать свои мысли в этом русле, она говорила себе, что полученные драгоценности и другие подарки сильно повлияли на то, что она оказалась в этом месте, хотя Фриц и не был мужчиной ее мечты. Разумеется, у него были качества, которыми она восхищалась, и они пробудили в ней чувства, которых она прежде не знала. Однако все это ее не слишком заботило, ведь если их союз не сложится, у нее достаточно возможностей делать со своей жизнью все что захочет. К тому же Хеди рассчитывала на свою силу обаяния, она умела ею пользоваться, и никто не мог устоять перед ее желаниями. Карета проехала пару переулков и остановилась перед церковью; швея и две служанки поспешили помочь Хеди выйти.

Фриц услышал ропот гостей и повернулся ко входу в собор. Вот она, ее фигура в пышном белом свадебном наряде. Увидев ее нежное лицо, беспокойный взгляд кристально сияющих зеленых глаз, чувственную походку юной женщины, он подумал, что заполучил самую совершенную даму в мире, и спросил себя, не уступил ли он в своем здравомыслии опьянению, которое она в нем вызывала. Надо принять меры, чтобы сохранять рассудительность и хладнокровие, находясь рядом с ней. Нельзя проявлять слабость.

Хеди шла к атриуму под руку с отцом, а тем временем гости по обе стороны прохода перешептывались. На мгновение она остановилась, и фотограф успел запечатлеть этот момент. В конце красной ковровой дорожки, усеянной по краям белыми гвоздиками, стояла ее мать вместе с отцом и сестрой Фрица. Сам он выглядел статным и нетерпеливым. И тогда Хеди поняла, что путь, который указывает ей этот ковер, предопределен.

Церемония была короткой. Во время приема они танцевали, вглядываясь друг в друга, страстно желая друг друга. Постепенно лица вокруг них начали расплываться, и молодожены почувствовали себя только вдвоем даже среди толпы; голоса вокруг стихали, а музыка превращалась во все более отдаленный гул. Они не в силах были больше ждать.

И они исчезли со своего праздника, поспешили в направлении зaмка, к своему новому очагу, тому идеальному месту, где можно уберечь Хеди от искушений Вены.

Ее комната была выкрашена в нежно-розовый цвет, сочетавшийся с обоями того же тона. У Хеди был полный гардероб: коктейльные платья, загородная одежда, наряды для праздников и коллекция обуви, которая ей идеально подошла. На красивом письменном столе, окруженном зеркалами, стояло несколько шкатулок: одна с украшениями, а другие – с косметикой, духами и кремами. Широкие шторы, коврики и кресла гармонировали с оттенком стен. Она не смогла открыть окна, чтобы вдохнуть воздух Зальцбурга, – они были заперты.

Сменив одежду, Фриц постучал в дверь. С момента, как увидел ее в церкви, он едва сдерживал желание наброситься на нее, но теперь постарается вести себя нежно. Оказавшись в ее комнате, он не смог сдержать восклицания: Хеди ждала его, завернувшись в прозрачное неглиже, которое служило ей единственной одеждой. Фриц любовался ею, ведь эта женщина была мечтой любого мужчины. Хеди медленно приблизилась, ее походка была такой особенной, ее фигура и грациозность вызвали у него желание немедленно овладеть ею.

Фриц приблизил свои губы к ее губам и заметил, что она отвечает, поглаживая ему спину. Его поцелуи переместились с шеи на грудь, и, не в силах сдержать свой порыв, они упали на кровать, охваченные необузданными импульсами, потерявшись в своем желании. Его дрожь воспламенила ее, погружая в бред, и экстаз овладел ею.

Они слышали лишь собственное прерывистое дыхание, ощущали свои тела, сливающиеся воедино, выплескивающие безудержное желание и безграничную страсть.

11

Рим, июнь 1934 г.

Длинный черный служебный автомобиль с австрийскими флажками на обоих передних крыльях остановился перед массивной лестницей здания в неоклассическом стиле. Сзади припарковался БМВ телохранителей, которым управлял Лукас.

Вилла Торлония находилась в восточной части итальянской столицы, недалеко от исторических памятников и Ватикана. Это был комплекс из нескольких зданий, в числе которых имелся театр, напоминающий крепость. Под дворцом виллы дуче приказал соорудить себе бункер. Архитектурные линии строений были прямыми, они подавляли, как и весь административный квартал, который по распоряжению Муссолини создавался на окраине Рима. У каждого здания была собственная парадная лестница, которая устремлялась ввысь, создавая впечатление господства государства и принижения личности, что и было истинным олицетворением фашистской власти. Проект повторялся во всех общественных зданиях, которые строили в тот период в Риме.