Читаем Негласная карьера полностью

На следующей странице «дела» – сюрприз. К ней была подклеена копия статьи, которую Феликс написал еще в 1967 для школьной газеты под заголовком «Папаша Государство лупит своих деток».

Сотрудник, читавший эту статью, поставил рядом с заголовком два красных восклицательных знака. Он же подчеркнул первые фразы: «Вечером пасхального понедельника я случайно оказался в центре города. Тут я услышал, что перед издательством «Шрингер» состоится демонстрация».

Дотошный коллега Рюдигера обвел слово «случайно» и приписал на полях – «так мы и поверили!».

Несколькими жирными восклицательными зпаками было помечено еще одно место: «Демонстранты вели себя спокойно. Но полицейские набросились на них и принялись зверски избивать».

Статья изобличала Бастиана в симпатии к демонстрантам. Интересно, как удалось «конторе» заполучить газету? Видимо, уже тогда поддерживались тесные контакты с директорами школ, подумал Поммеренке.

Со следующей страницы пошли донесения о заседаниях леворадикальных организаций учащихся.

«Председатель собрания Феликс Бастиан говорил о необходимости активизировать среди учащихся изучение марксизма-ленинизма…» «Бастиан выступал в качестве представителя…» Фамилия Бастиана была каждый раз аккуратно подчеркнута.

Поммеренке встал, чтобы взять пепельницу. При этом он зацепил папку, и из нее выскользнул прозрачный пакет с фотографиями.

На первой фотографии Феликс снят с плакатом «Учащиеся говорят «нет» чрезвычайным законам!». Да, судя по всему, Феликс везде успевал. Он протестовал против повышения цен за проезд на муниципальном транспорте, против войны во Вьетнаме, против иранского шаха; Бастиан участвовал в первомайских демонстрациях, на митингах солидарности с Анджелой Дэвис; он выступал против гонки вооружений, ратовал за улучшение системы образования и так далее и тому подобное.

Все фотографии смотреть необязательно. Поммеренке сам принимал участие во многих демонстрациях. Некоторые снимки знакомы по прежней работе. Феликс у микрофона. На трибуне. Все задокументировано самым тщательным образом, на обороте каждой фотографии указана дата, тема выступления. Потом идут снимки университетских выборов. На одном фото улыбающийся Феликс стоит у стенда компартии. Подпись на обороте поясняет, что Бастиан является кандидатом в депутаты бундестага.

Поммеренке листает «дело». Несколько страниц занимает университетская работа Бастиана: председатель общестуденческого комитета, автор многих статей для университетской газеты, член студсовета отделения психологических наук, член академического сената… Этого с лихвой достаточно для того, чтобы не допускать Феликса Бастиана к учительской деятельности. Как же он пролез в школу? Поммеренке недоуменно сморщил лоб.

Дата зачисления на должность учителя – 1976 год. Да, в ту пору произошло несколько досадных проколов. К сожалению, часть прессы уже вышла из-под контроля. Рюдигер хорошо помнил тогдашние приступы ярости у Беренда.

– Эти мозгляки согласились брать на государственную службу даже активных коммунистов. Те организуют кампании протеста, разглагольствуют о запрете на профессию, а либеральные газетенки с удовольствием их печатают.

В сенате шли ожесточенные дебаты. Пятерым экстремистам отказали в приеме на работу. Свободные демократы, партнеры по коалиции, публично выразили свое недовольство.

– Вот сволочи! Гляди-ка, Померанец, двадцать один коммунист претендовал на должность в госучреждениях.

И только пятерых завернули. Но ведь шестнадцать субчиков разойдутся учителями по школам и займутся там подрывной работой. Тогда надо просто закрывать нашу контору.

Поммеренке разделял возмущение шефа. Двадцать одно заявление за один только раз! Двадцать один коммунист!

Беренд рассказал о совещании начальников отделов, на котором он, по его выражению, дал шороху.

– Штофферс распространялся о трудностях в борьбе за власть, о реалистическом подходе и трезвом взгляде. Детский лепет. Вот до чего мы докатились с нашими уступками, – бушевал Беренд.

– В пятьдесят шестом мы разогнали этот красный сброд, – вторил ему на совещании Кестер. – Разгромили их партбюро, конфисковали материалы, многих пересажали. Чувствовался размах. Пяток коммунистов был для нас – тьфу!

По словам Беренда, Штофферс являл собою жалкое зрелище. Именно тогда и Феликс Бастиан был взят на государственную службу с испытательным сроком. Потом испытательный срок продлили, зато теперь речь идет о пожизненной службе. Пожизненной!

Новые директивы рекомендовали забыть «грехи молодости». Какая чепуха! Достаточно заглянуть хотя бы вот в это «дело». Тут зафиксированы годы и годы. Кто пошел по этой дорожке, уже не свернет. Такие люди не меняются со дня на день.

Вскоре после поступления новых директив из сената прибыл референт:

– Мы надеемся, что многие из тех, кто в студенческие годы строил из себя революционера, образумились. Если угодно, новые решения взывают к их здравому смыслу и набранному жизненному опыту. Это амнистия глупостям затянувшегося переломного возраста.