Читаем Нефтеюганский излом полностью

Прозвучал призыв к консолидации глав местного самоуправления Нефтеюганского региона и их совместному обращению в Главное управление налоговой полиции России по вопросам невыплаты налогов ЮКОСом в местные бюджеты. Было высказано возмущение беспомощностью Алексея Хамракулова, профсоюзного лидера Юганскнефтегаза, в защите трудовых и социально-экономических прав работников.

В конце обширной резолюции митинга ультимативно провозглашалось, что в случае невыполнения компанией Роспром-ЮКОС требований митингующих «есть все основания полагать, что ситуация в Нефтеюганском регионе может выйти из-под контроля». За населением признавалось право остановить нефтяные скважины на месторождениях и перекрыть задвижки нефтепроводов.

Заключительные слова резолюции были равносильны объявлению войны. Что значит остановить скважины и перекрыть задвижки? Это все равно, что сорвать стоп-кран и остановить огромный локомотив, летящий на всех парах по рельсам на максимальной скорости!

Понимал ли это сам Петухов, лично участвуя в митинге и выработке такого ультимативного, обостряющего конфликт предложения? Скорее всего, в этот момент он был готов прыгнуть хоть к черту на рога, но своего добиться. Своего чего? Власти? Она у него, пусть и муниципальная, была. Преференций для своего «Дебита»? В принципе допустимо. Что еще?

Пожалуй, он стремился тогда решить главную для себя задачу – занять такую политическую и властную высоту, с которой можно было разговаривать с Ходорковским на равных и решать задачи в пользу города. Такой замысел, если он только существовал в голове Владимира Петухова, безусловно был дерзким, но вполне достойным и благородным…

—–

К великому сожалению, такое в стране было время, которое с железной логикой проводило в жизнь свои планы и законы. Стечение самых неблагоприятных обстоятельств заставляло всех без исключения – на самом верху и на местах – превращаться в участников каких-то мистических, дьявольских игрищ, где на кону нередко стояла человеческая жизнь.

Как правило, выигрывал тот, кто оказывался более влиятельным, расчетливым и изворотливым, а вот судьба многих героев-одиночек часто складывалась менее удачно и более трагично. В который раз подтверждалась старая истина о том, что люди, уютно пригревшиеся на груди мощной организации, почти всегда надежно защищены. Но тех, кто в силу своих убеждений оставался в одиночестве, постоянно пронизывал ледяной ветер смертельной опасности.

Владимир Петухов в этих обстоятельствах, бесспорно, был похож на бесстрашного Дон Кихота – очень смелого человека, который любил правду и справедливость, но бороться в одиночку с ветряными мельницами, злодеями и великанами в лице всесильной бизнес-империей Ходорковского было делом печальным и таким же… наивным.

На что рассчитывал Петухов, выходя на митинги и декларируя популистские лозунги? Неужели не понимал, что войны в подобных конфликтах не выигрывают одиночки? Но можно ли победить в отдельном сражении? Пожалуй, да. Локальный победный эпизод возможен даже в бутафорском поединке рыцарского турнира с открытым забралом.

Однако здесь и сейчас Петухову была крайне нужна мощная административно-политическая и кабинетная работа, выстраивание толковой тактики и стратегии, обретение авторитетных и влиятельных союзников. Но как назло, все пошло не так, нефтеюганский пасьянс не сложился, а достаточно мощные ресурсы губернатора Филипенко и других высоких «слуг государевых» не были приведены в движение в полную силу…

Федеральные, окружные и местные чиновники, которые несут, по крайней мере, моральную ответственность за события в одном отдельно взятом городе Нефтеюганске, тогда, скорее всего, просто не разобрались в масштабах происходящего. Этим в основном и объясняется пассивная позиция стороннего наблюдателя властей всех уровней. Кипящие страсти казались им бурей в стакане воды на общем тревожном фоне нестабильности в стране.

Возможно также, что именно широкая география народных волнений от единичных пикетов до стихийных перекрытий Транссиба из-за тяжелейшего социального и материального положения работающих, а также пенсионеров, инвалидов, детей-сирот, одним словом, всех нуждающихся в опеке государства не позволяла профессионально и квалифицированно оценить нефтеюганскую драму.

Бурлящий социально-экономический и политический ландшафт в стране не дал «главным вулканологам» разглядеть самую горячую на тот момент точку на карте новой России. Я не оговорился – да, именно самую горячую. Даже на фоне Чечни, шахтерских забастовок, многомесячных невыплат зарплат и пенсий. Самую горячую точку в гигантской амплитуде последствий от экономических до персональных – можно смело утверждать, что в тот момент в Юганске решалась судьба многих известных людей федерального и даже международного масштаба.

Но в самой компании ЮКОС вряд ли могли ошибаться, элементарная интуиция подсказывала – в Юганске отчетливо ощущался запах жареного и всем было понятно, что ситуация у опасной черты.