Читаем Нечто подобное полностью

По крайней мере он пропустил молитву. Он предъявил свое удостоверение новому дорогостоящему счетчику Винса, и тот позволил ему пройтч — счастливый случай! — по проходу к свободному месту. Смотрит ли все это сегодня вечером Николь? Присутствовал ли сегодня в зале какой-нибудь ловкий разведчик? Он не заметил никаких незнакомых лиц. Сестры Фетермюллер даром тратили общественное время. Усевшись, он закрыл глаза и стал слушать, так как смотреть на это он был не в состоянии. Похоже, это никогда не кончится, подумал он. Этим девочкам, так же как и их честолюбивым родителям, придется когда-нибудь узнать, что они бесталанны, как и все мы… «Адмирал Буратино» мало привнес в культурную копилку Штатов, несмотря на его напряженные потные усилия, и вы не сможете изменить этого.

Безнадежность положения сестер Фетермюллер заставила его снова вспомнить тесты, которые Ян Дункан, дрожа, с восковым лицом, вдавил ему в руки сегодня рано утром. Если Дункан провалился, ему будет еще хуже, чем сестрам Фетермюллер, потому что он даже не останется больше жить в «Адмирале Буратино»; он исчезнет из поля зрения — по крайней мере их поля зрения — и вернется к прежнему презираемому положению: вероятней, он окажется снова в рабочем поселке и будет заниматься физическим, трудом, как делали все они будучи подростками.

Но ему, конечно, выплатят все деньги, которые он платил за квартиру, крупную сумму — единственный в его жизни крупный вклад. С одной стороны, Стоун завидовал ему. Что бы я сделал, спросил он сам себя, сидя с закрытыми глазами, если бы мне прямо сейчас отдали кругленькую сумму моей доли. Возможно, подумал он, я бы эмигрировал. Купил бы один из тех дешевых, нелегально продающихся в колоссальных количествах ветхих самолетов, которые…

Аплодисменты разбудили его. Сестры закончили свое выступление, и он присоединился к аплодирующим. Тишкин, стоя на возвышении, помахал рукой, призывая всех к тишине.

— О’кей, я знаю, что вам очень понравилось, но у нас еще много других талантов в сегодняшней программе. А кроме того, есть еще деловая часть нашего собрания; мы не должны забывать об этом. — Он улыбнулся залу.

Да, подумал Стоун, сейчас они загудят как пчелиный рой. Он тут же напрягся, так как он был одним из радикалов в «Буратино», которые хотели отменить отдельную грамматическую школу в этом доме и послать детей в общественную грамматическую среднюю школу, где они будут общаться с детьми из других домов.

Против этой идеи выступили многие. И все же в последние недели она приобрела сторонников. Возможно, наступили непривычные, странные времена. В любом случае как бы сразу обогатился их жизненный опыт; дети поняли бы, что жители других домов ничем не отличаются от них самих. Барьеры между жителями всех домов были бы сломаны, и возникло бы новое понимание всего.

По крайней мере так считал Стоун, но консерваторы видели все иначе. Слишком поспешно, говорили они, для такого смешивания. Будут вспыхивать драки, когда дети начнут выяснять, какой дом лучше. Со временем это произойдет, но не сейчас, не так скоро.

Рискуя заплатить суровый штраф, маленький седой нервный мистер Ян Дункан не пошел на собрание и остался этим вечером в квартире изучать официальные правительственные тексты по политической истории Соединенных Штатов Европы и Америки (или просто — Штатов). Он знал, что в этом он был слаб; он едва мог разобраться в экономических факторах, не говоря уже обо всех идеологиях, которые возникали и исчезали в XX веке, что очень походило на нынешнюю ситуацию. Например, подъем демократическо-республиканской партии. Когда-то это были две партии или их было три, которые занимались бессмысленными ссорами, борьбой за власть, в точности как сражались друг с другом теперь дома. Эти две или три партии соединились в одну примерно в 1985 году, как раз перед тем, как Германия вошла в Штаты. Теперь была только одна партия, которая правила стабильным и мирным обществом, и каждый по закону был ее членом. Каждый платил взносы, посещал собрания и голосовал каждые четыре года за нового хозяина — за человека, который, по их мнению, больше всего понравился бы Николь.

Было приятно сознавать, что они, народ, обладали властью решать, кто станет нужен Николь на следующие четыре года; в каком-то смысле это наделяло всех выборщиков верховной властью даже над самой Николь.

Например, этот последний Хозяин, Рудольф Кальбфляйш. Отношения у этого Хозяина с Первой леди были довольно прохладными, это указывало на то, что она не слишком одобряла последний выбор. Но так как она была истинной леди, она бы никогда явно не показала этого.