Читаем Нечестивый союз полностью

Однако все прочие встретили слова доктора ироническим хмыканьем. Майкл схватил Бартоломью за рукав и потянул к берегу.

— Ты выбрал не слишком подходящее время для лекции по медицине, Мэтт, — прошипел он. — Не бойся, не пристанет к нам никакая зараза!

Кинрик выбрал место, достаточно удаленное от моста, и беззвучно вошел в воду. Все остальные последовали его примеру, однако подняли такой плеск, что валлиец метнул на них сердитый взгляд. На добродушном лице Джонстана застыло выражение величайшей сосредоточенности. Он осторожно брел по воде, вполголоса чертыхаясь, когда ему случалось поскользнуться на илистом дне. Бартоломью тихонько стучал зубами, так как холодная вода доходила ему почти до колен. Внезапно, попав в какую-то яму, он провалился почти до пояса и тоже выругался. Об отходах и помоях, что выливают в воду именно в этом месте из Тринити-холла, Гонвилл-холла, колледжа Клер, Майкл-хауза, монастыря кармелитов и больницы Святого Иоанна, доктор старался не думать. Майкл, по мере того как вода поднималась, все выше и выше задирал сутану, выставляя на всеобщее обозрение жирные белые ноги.

Наконец они выбрались на другой берег и направились к церкви Всех Святых. Вдоль дороги тянулись ряды обугленных развалин, поросших сорняками, — то были останки хижин, во время черной смерти лишившихся своих хозяев и сожженных дотла, дабы избежать распространения заразы. Мало кто из горожан отваживался забредать на эти печальные улицы: согласно упорной молве, здесь водились привидения. В слухи о привидениях Бартоломью не верил, однако мерзость запустения, царившая здесь, произвела тягостное впечатление и на него. Воистину, община Пришествия выбрала подходящее место для нечестивых ритуалов, пронеслось в голове у доктора.

Церковь возвышалась перед ними, зияя черными провалами окон. В отличие от прочих храмов, где богослужения временно не справлялись, церковь Всех Святых никак не охранялась и даже не была заперта. Пока Кинрик и Джонстан осматривали церковный двор, а Майкл пытался выжать полы насквозь промокшей сутаны, Бартоломью осторожно открыл дверь и проскользнул внутрь. По пустынному нефу со свистом разгуливал ветер. Бартоломью окинул взглядом обшарпанные стены и каменный алтарь. Ему казалось, самый воздух храма, оскверненного богопротивными обрядами, должен быть насыщен злом. Однако же церковь Всех Святых ничем не отличалась от любого другого обветшавшего и заброшенного здания. Здесь пахло гниющим деревом, а под ногами у Бартоломью шуршал ковер из опавших листьев, слетевших сюда сквозь дыры в крыше. До слуха доктора донесся отдаленный перезвон колокола. Если община Пришествия собирается на шабаш в полночь, ждать осталось недолго, отметил он про себя.

Джонстан вошел в церковь и сообщил, что во дворе не обнаружено ничего подозрительного. Кинрик, по его словам, уже занял наблюдательный пост на дереве. Майклу же, по мнению Джонстана, следовало притаиться в кустах и не сводить глаз с двери. Благодаря черной сутане, его никто не заметит — разумеется, если грузный монах не будет шуршать ветвями и сучьями.

— Скорее всего, главные свои обряды нечестивцы совершают в алтаре, — предположил Джонстан. — Мы можем следить за ними через окна, как Кинрик. Или забраться на крышу.

— Крыша наверняка прохудилась, — заметил Бартоломью, с сомнением глядя на потемневшие балки. — Того и гляди, провалится у нас под ногами.

— Но если мы останемся здесь, сатанисты наверняка нас обнаружат, и тогда нам не поздоровится, — возразил Джонстан.

Бартоломью вновь поднял голову к церковному своду. В огромных пробоинах темнело ночное небо, прогнившие перекрытия пронзительно скрипели от ветра.

— Что ж, попробуем найти местечко на крыше, — не слишком уверенно произнес Бартоломью.

Джонстан улыбнулся и одобрительно похлопал доктора по спине. В дальнем углу церкви они обнаружили узкую винтовую лестницу на колокольню, давно уже оставшуюся без колоколов. Ступени, скользкие от опавших листьев, прогибались под их весом; для сохранения равновесия Бартоломью обеими руками держался за стены, покрытые липкой плесенью. Внезапно гнилое дерево провалилось под ногой Джонстана, шедшего впереди. Взмахнув руками, тот покачнулся и тяжело рухнул на Бартоломью. От падения с высоты их обоих спас плащ доктора, зацепившийся за какой-то железный штырь, что торчал из стены.

— Вы ничего себе не повредили? — спросил Бартоломью после того, как ему вновь удалось обрести устойчивость.

— Кажется, я подвернул лодыжку, — пожаловался Джонстан, усаживаясь на ступеньку и потирая ногу.

Лицо его, смутно белевшее в сумраке, исказила гримаса боли. Бартоломью осторожно снял с проктора башмак и осмотрел поврежденное место. В темноте он не мог определить, сломана ли кость, но в том, что Джонстан сильно растянул сухожилие, не было сомнений. Доктор чувствовал, что больная нога вспухает прямо у него под пальцами.

— На крышу мы не полезем, — непререкаемым тоном заявил он. — Да и вообще, по моему разумению, нам надо, пока есть время, уносить отсюда ноги. Эта затея с самого начала была мне не по душе.