Читаем Небом крещенные полностью

— Хорошо, что мне попалась такая загадка. А представляешь, что могло случиться, если бы на машине полетел лейтенант какой-нибудь?

Жуков сокрушенно покачал головой.

И как раз последние слова об аэродинамической "загадке" услышал командир эскадрильи, подходивший К самолету. Он сегодня не дежурил, но явился проведать своих.

— О чем это вы толкуете? — насторожился Булгаков.

— Да вот, Валентин Алексеевич, анализируем с техником звена один дефект на машине… — И Вадим стал коротко рассказывать ему о погнутой кромке, которая в воздухе дала себя знать.

— Что-о-о?! — Булгаков сделал выпад, как фехтовальщик.

Игорь Жуков понял, что теперь разговор пойдет уже не об аэродинамике.

— Техник звена, вы куда смотрите? Что у вас творится на боевом дежурстве?

— Молодые механики работали, товарищ командир… — промолвил Жуков.

— Знать ничего не хочу, молодые они или старые! — повысил голос Булгаков. — Заместителя командира эскадрильи хотели убить, вот что я вижу! Распустили людей, никакого контроля. Дошло до того, что подсовывают летному составу неисправные машины. Летите, бейтесь, хрен с вами!..

Жуков молчал, но головы не вешал. Смотрел на командира эскадрильи ясными глазами.

— Самолет немедленно заменить, после чего построить мне весь техсостав — я тут с ними проведу некоторую профилактику! — распорядился Булгаков. — А вам, техник звена, трое суток домашнего ареста за недосмотр.

— Есть!

Булгаков отвернулся от техника. Пошел прочь. Медленно двинулся за ним и Вадим. Трудно оспаривать строгость командира, формально он прав, но какое-то неприятное чувство запало в душу Вадиму, и он долго не мог перестроиться, когда Булгаков заговорил с ним о текущих делах эскадрильи.

V

Эскадрильское летно-тактическое учение заканчивалось. Летчики выполнили все задания, решили все "вводные" посредника, и можно было считать, что очередная тема тактической подготовки отработана.

Представитель штаба доволен, командир эскадрильи доволен. И только капитану Зосимову что-то не нравится: нервничает, то и дело пристает к летчикам с разными вопросами.

Прилетела пара истребителей, которая изображала там, в далеком квадрате, "противника" и которую Вадим со своим ведомым перехватил, атаковал без всякого труда. О таких атаках говорят, что они получаются, как по нотам.

Завидев идущих сюда Васю Кочевясова и его напарника, лейтенанта Зеленского, Вадим сказал летчикам:

— Представляю: "противник", который совсем не кусается.

Летчики хохотнули, конечно, и напарники смутились. Хотелось им вообще куда-нибудь ретироваться, но замкомэск не отпустил, вытащил на середину круга.

— Почему не маневрировали? — спросил он.

— Мы маневрировали, — ответил Кочевясов.

И Зеленский тут же поддакнул:

— Точно, маневрировали.

Вадим усмехнулся, что-то припомнив. Сказал с подчеркнутой иронией:

— Это так, как один тоже маневрировал: крен самолета пятнадцать градусов, да голова летчика склонена на пятнадцать градусов — итого тридцать.

Тут уж все смеялись — и свои и "противники". Когда стихло, Вадим продолжил уже построже:

— Если играете за противника, так и вести себя должны, как противник. А то сами не учитесь и другим не даете. Если бы ты, Вася, захотел… — замкомэск обратился к Кочевясову. — Если бы захотел, говорю, мне бы пришлось потягаться с тобой. Сильный ты воздушный боец, знаю. А так что ж: подставили нам хвосты — мы атаковали. Птичка в тетрадь учета, и никакого проку.

Возразить, собственно, было нечего, и летчики примолкли, некоторые даже приуныли. Была возможность помериться силами в воздухе, а они ее не использовали. Кто тут виноват, трудно сказать: сами, конечно, виноваты и вроде еще кто-то…

— Зеленский, сколько попал по воздушной цели? — неожиданно спросил замкомэск.

Лейтенант показал на пальцах, явно гордясь результатами своей стрельбы.

— Видел я, как ты сосал мишень. Уж хотел пугануть по радио, да смолчал: может, думаю, у человека совесть заговорит?

Все понимали, о чем речь. "Сосать" мишень — значит бить не с маневра, как положено, а пристроиться, идти со скольжением почти параллельно и тюкать одну пульку за другой. В настоящем бою никакой противник такого не позволит — дело известное. И тем не менее иные летчики в эскадрилье не брезговали "подсосом", когда нужны были пробоины для оценки. Кто их учил этому? Специально никто не учил, но вроде и не запрещалось так делать…

— Отныне прошу запомнить: если я сам буду буксировать мишень и кого замечу на "подсосе" — тому не поздоровится.

Сказав это, Зосимов отошел от группы летчиков, направился к эскадрильскому домику. Шагал медленно, устало. Глядя ему вслед, летчики единодушно решили, что Вадим Федорович сегодня просто не в духе: всех ругает, всех высмеивает.

В эскадрильском домике, куда вскоре заглянул Вадим, находилось несколько офицеров штаба, с ними — Булгаков. Предварительно уже "подбивались бабки" учений, потому что осталось всего два вылета.

Посредник, майор, что-то помечал в своем блокноте и говорил про себя: