Читаем Небо в огне полностью

Анатолия ждали. В просторной горнице уже стоял чаи с горячей водой и корыто. Такое внимание тронуло? Алексеева, и он окончательно успокоился. Искупался с наслаждением, промыл израненные ноги, а когда оделся и вышел в зал, там на столе дымилась лапша с курицей. Хозяева не досаждали, оставив его одного. Лишь только когда он поел, в комнату, вежливо здороваясь с порога, А вошли человек двенадцать мужчин, все пожилого возраста. Уселись тихо вокруг стола, все армяне, все с морщинистыми лицами и грубыми руками хлеборобов.

Староста, положив свои большие узловатые руки на стол, сказал Алексееву:

- Пажалста, сынок, расскажи, как дэла на фронте. Немцы тут всякый белиберда говорят. Говорят, что они под Москва стоят.

Алексеев усмехнулся:

- Под Москвой? Как бы не так! А про Курскую битву слыхали? Не-ет? Ого! Тогда слушайте.

И рассказал он про черную силу, что собиралась для операции «Цитадель». Почти миллион солдат на узком участке фронта под Понырями. На километр фронта - более сорока танков и самоходок, до восьмидесяти орудий и минометов; а в воздухе около тысячи самолетов. Сила неодолимая! И Анатолий видел, какое впечатление производят его слова, как тускнеют в печали глаза и сами собой никнут плечи. Тяжко слышать о таких вещах!

Но вот Анатолий начал описывать разгром фашистских войск под Курском. Слушатели ошеломлены, они не верят, не верят. Сломить такую силу?! Нет, это невозможно! •

В свою очередь, был удивлен Алексеев.

- А вы что - не слышали про это?

Нет, они не слышали. Война была где-то далеко, и сюда доходили только рассказы о ней, да и то от фашистов.

- Тогда вот что я скажу вам, - с ноткой обиды в голосе оказал Анатолий.- Нашила днях завладели Таманским -полуостровом, и сейчас войска Толбухина подходят к Перекопу. Вот! А вы говорите: «Под Москвой»!…

Славные ребята

Отбомбившись и перейдя линию фронта, мы снизились и пошли у самой земли. И тут к нам привязался истребитель. Его заметил Алпетян.

- Товарищ командир! Справа, сзади, чуть выше, нашим курсом идет какой-то самолет!

Оборачиваюсь, смотрю: вроде что-то маячит.

- Может, наш, - говорю.- Я отверну чуть-чуть, а ты посмотри на его поведение. Отвернул.

- Идет, товарищ командир. За нами!

- Гм! Отверну еще.

- Опять идет!… Двухкилевой.

- Ага! Так. «Мессершмитт», наверное, «Ме-110». У него ведь сзади пулемет! -Приготовиться! Подойдет поближе - бей! - А сам прижал машину к земле. И вовремя! Он опередил! Огненные точечки прочертили ночь и веером прошли над нами.

- А-а-а!-закричал Алпетян и затукал из своего крупнокалиберного: тук-тук! тук-тук!…

И сразу стало суматошно. Задрожал самолет, в кабину потянуло гарью, и огненные блики засверкали в ночи.

Р- р-р-рах! Р-р-р-рах! Р-р-р-рах!-это Алпетян дал три короткие очереди из скорострельного ШКАСа.

И все стихло. И снова темь, будто никто и не стрелял. Только гарь пороховая висела в кабине.

- Ну как, Алпетян?

- Смылся, товарищ командир! Ему неудобно стрелять из носовых: мы низко шли.

- Ладно, смотри за воздухом.

- Смотрю, товарищ командир!

Ночью бреющим идти опасно: кто знает, какая тут местность! А вдруг вышка какая или деревья! Врежешься еще. Набрал высоту метров сто. И опять Алпетян:

- Товарищ командир! Вижу самолет. Идет за нами, низом!

Вот гад, привязался! Прижимаюсь к земле, вглядываюсь в темноту: что-то мелькает рядом…

- Ну, где он, Алпетян?

- Идет нашим курсом. Догоняет! Выше и левей…

- Гм! Догоняет. Конечно, скорость у него больше, чем у нас, но… потерял он наш самолет или хитрит? Может, хочет открыть огонь из турельного пулемета? Вряд ли. Какой смысл? Уж если бить, так носовыми: у него там целый арсенал - две пушки и четыре пулемета. Что-то тут не так. Скорее всего, он нас не видит!…

Соображаю: подпустить поближе и снизу, в упор, кинжальным огнем!… Алпетян словно мысли мои читал:

- Товарищ командир! Давайте подпустим его, и я сделаю ему харакири!

- Харакири? Давай!

Чуть- чуть ухожу от земли, смотрю назад. Мне виден силуэт, но не ясно. Подвожу машину ближе. Ага, теперь вижу -двухкилевой! Значит, все тот же!…

- Как у тебя, Алпетян?

- Я готов, товарищ командир! Пусть подойдет поближе …

Я весь в напряжении. Сейчас разразится огонь, и все будет кончено… Неотрывно смотрю назад. Силуэт ближе. Мне видно пламя выхлопа из-под брюха самолета. Из-под брюха?!. Почему;из-под брюха? У «мессера» пламя с боков!…

У меня екнуло сердце: «Это не «мессер», а «БИ-25»! Это наш самолет!…»

В тот же миг Алпетян:

- Товарищ командир!…

- Отставить!- кричу я.- Не стрелять! Это «БИ-25»!

- Вот и я хотел сказать…- Алпетян сконфужен не меньше меня.- И откуда его черти поднесли?! Уф-ф!… Было бы «харакири»!…

Краснюков добродушно смеется:

- Бывает!- и дает новый курс.

Лечу совершенно разбитый. На душе гадко. Подумать только - чуть своих не сбили!

Прилетел уставший, с тяжелым настроением. Техник, как бы между прочим, что-то сказал о «девятке». Будто бы Красавцев взлетел только после третьей попытки, и то кое-как.

Я отмахнулся с досадой: «Значит, летчик такой! Надо проверить».