Читаем Не верь полностью

— Машину угнали! — закричал он и кинулся прямо под колеса автомобиля, водитель которого чудом умудрился на него не наехать. Еще скрипели тормоза, а пострадавший уже сидел рядом с инспектором. — Скорее, вон он.

Повторять опытному работнику дорожно-патрульной службы не понадобилось, он сориентировался мгновенно. Вскоре до слуха Паши долетел вой сирены, и в зеркало заднего вида он заметил патрульную машину. Ловко переключая скорости, пятнадцатилетний угонщик жал на педаль газа. Движок ревел, быстро набирая обороты, но желто-голубой автомобиль не отставал, более того, инспектор уже оповестил об угоне по рации своих соратников. Впереди появились другие машины ГАИ, которые метров за сто перекрыли улицу. Павел свернул в узкий проулок и запетлял между частных домов, понимая, что из этого лабиринта ему не выбраться. И тут он придумал хитрый ход. При очередном повороте он выдернул до конца подсос, включил вторую передачу, а сам открыл дверцу и перекатился в палисадник углового дома, благо он оказался без заборчика. Ногой еще умудрился захлопнуть дверь. Кусты сирени надежно укрыли его от посторонних глаз. Если бы угнанный автомобиль прокатился метров сто, у него бы появился реальный шанс скрыться от преследователей. Но неуправляемая машина через десяток метров врезалась в столб. Задние колеса крутились и «жигуленок» разворачивался на месте, когда к нему подскочили преследователи.

— В салоне никого нет! — прокричал хозяин и заглушил двигатель.

— Он перехитрил нас, но не мог далеко уйти, — отозвался инспектор и кинулся за руль своей машины. Через приоткрытое окно предупредил хозяина, чтобы тот ничего не трогал руками.

Шерстнев не слышал этого диалога, он юркнул за угол и бросился бежать со всех ног. Забеги он в калитку какого-нибудь двора, и мог бы уйти от погони. Но уставший подросток соображал туго, вернее сказать, кроме страха загнанного в угол зверька, ничего не испытывал. Естественно, слышал приближающуюся сзади машину, но не останавливался, а продолжал бежать по середине дороги. Инспектор обогнал угонщика и притормозил, а тот со всего маха врезался в задний бампер, при этом сильно ушиб о него колено и осел на землю.

Гаишник защелкнул Павлу за спиной наручники, приподнял и прислонил спиной к багажнику.

— Отбегался, — произнес он не то в вопросительной, не то в утвердительной форме.

— А что я такого сделал? — вернулось самообладание к Шерстневу. У него хватило ума понять, что с поличным его не взяли. — Я регулярно делаю двух-трехкилометровые пробежки, разве это запрещено?

— Находчивый, — усмехнулся собеседник, — только не забывай о пальчиках на руле угнанной автомашины.

В их направлении уже двигались два патрульных автомобиля.

Двух лет в исправительно-трудовой колонии для несовершеннолетних избежать уже было невозможно. За это время родители-алкаши погибли. Отец в невменяемом состоянии уснул на потрепанном диванчике с непотушенной сигаретой. И хоть пожарные прибыли по вызову соседей и быстро локализовали огонь, отец и мать задохнулись угарным газом, так и не пробудившись. Квартира перешла к государству. Тогда еще существовал закон: если гражданин полгода не проживает по месту жительства, то он автоматически теряет прописку. Шерстнев, как нам известно, отсутствовал два года.

Приютила его бабушка, мать отца, проживающая в поселке Васильевка, в пятнадцати километрах от областного центра. Но и она умерла через полгода после возвращения внука из мест не столь отдаленных. В наследство Павлу достался ветхий домишко с печным отоплением, правда, с огромным, но практически пустующим участком. Предстояло решить серьезную задачу, на что жить дальше. Зарплата клубного сторожа Червонного не устраивала, и он подумывал, как использовать свободное от дежурств время.

Хочется подробнее остановиться на внешности восемнадцатилетнего парня: густые, волнистые, светлые волосы с пепельным отливом, высокий лоб, огромные голубые глаза, аккуратный прямой нос, выше среднего роста, широк в плечах, с атлетически сложенной фигурой, хоть спортом и не занимался. Все это привлекало к нему девчонок, до которых он и сам был падок. Поэтому получки хватало лишь на несколько дней.

В конце концов Павел вновь обратился к Олегу Филимоновичу Семенову.

— Что не обмолвился обо мне на суде и следствии — ценю. Но возобновить деловые отношения при всем желании не могу. Ты уж извини, брат, — ответил Семенов.

— Почему? — удивился парень.

— Засвеченный ты, — как бы сожалея, пожал тот плечами. До Шерстнева дошло, что таксист, разоблачивший когда-то его в карточной игре, использует только несовершеннолетних и чистых перед законом. Стоит тому попасться правоохранительным органам, он заменяет его другим. Даже если пойманный начнет давать показания против организатора, доказать его вину практически невозможно. Но Олегу Филимоновичу везло, и он избежал даже этих неприятностей. Ходил слушок, что он уже давно подпольный миллионер. Может, это и было преувеличением, но дыма без огня не бывает.