Читаем Не тяни за хвост полностью

– Ага, – задыхаясь, сказала я, осматриваясь, – а где…

– Там, – коротко ответил мне майор и кивнул в сторону Маринкиной двери. – Иди к своей подружке, она там нашатырь нюхает. Понюхайте вместе, только недолго, потом на разговор ко мне в машину. Ясно?

– Ага, – выпалила я, уже собиралась рвануть в Маринкину комнату, но майор снова задержал меня.

– Две минуты, – сказал он и презрительно фыркнул.

Я, не тратя время на еще одно «ага», просто кивнула и влетела в комнату.

Моя Мариночка, живая и здоровая, сидела на своей кровати и печально шмыгала носом. Перед ней сидел на стуле какой-то омоновец, большой, широкоплечий и пятнистый, и махал у Маринки перед носом пузырьком.

– Живая, – выдохнула я, чувствуя, как меня переполняет радость, – живая, швабра…

– Почти, – жалобно сказала Маринка и тут же обратилась к омоновцу, собравшемуся при моем появлении встать и уйти: – Дай еще понюхать, что-то мне опять нехорошо.

Она понюхала, чихнула, извинилась, и тут омоновец все-таки поднялся, поставил стул к столу и вышел.

Как только за ним закрылась дверь, Маринка, запуская нос в оставленный им пузырек, пустилась в объяснения, но не в те, которые от нее ожидались.

– Это Гена, фельдшер из группы физической защиты, – со слезой в голосе сказала она. – В каждой… апчхи! Извини… В каждой группе есть один дипломированный медработник… на всякий случай… Мне Гена все объяснил… Он не местный, а из…

Я упала на кровать рядом с нею и бесцеремонно отобрала у нее пузырек с нашатырем.

– Вредно, – сказала я, – войдет в привычку, станешь токсикоманкой.

– Правда? – робко спросила Маринка и покосилась на отобранный предмет. – А как же…

Однако я не была расположена пускаться в дискуссии относительно пилюлек, примочек и прочего мединвентаря. Мне нужны были объяснения.

– Ну! – требовательно сказала я. – Что было?

– А ничего, – вздохнула Маринка и аккуратно вытерла край глаза платочком. – Жаль, Гена вышел. Мне кажется, опять… того…

Я подозрительно посмотрела на Маринку, она ответила мне честным взглядом.

– Точно все нормально? – со значением спросила я, осматривая цветастый Маринкин халатик и затем обшаривая взглядом комнату.

Вроде все было на месте и беспорядка особенного не наблюдалось. Наблюдалось только нечто необычное на столе. Там в бутылке из-под вина стоял неплохой букет: несколько желтых пахучих лилий и еще пара каких-то цветков. Названия их я сразу и не вспомнила. Насчет букета Маринка мне обязательно должна будет дать отчет, но чуть позже. Сперва о том, что тут было.

– Что произошло? – напрямую спросила я, видя, что Маринка погружается в какие-то свои внутренние переживания.

– Ты не выглянешь, там Гена не ушел еще? – слабым голосом умирающей царевны-лягушки попросила меня Маринка. – Мне кажется, что…

– Он ушел, и навсегда, – рассердилась я, подумав, что если бы с Маринкой, не дай бог, случилось что-то серьезное, то пятнистый фельдшер Гена не ограничился бы пузырьком с нашатырем.

– Так что же произошло? – еще раз спросила я, теряя терпение.

Маринка негодующе взглянула на меня, но тут дверь в ее комнату отворилась, и к нам вплыла Серафима Наумовна с весьма добрым выражением лица.

– Мариночка, деточка моя! – прогрохотала она, всплескивая руками. – В твоем положении тебе нужен куриный бульончик, я как раз поставила. Сейчас будет готово. Ты любишь бульончик? Толик составит тебе компанию, я все понимаю, такой девушке, как ты, с такой тонкой душевной организацией, оставаться одной в…

Мы с Маринкой переглянулись, но тут снова отворилась дверь, и появился майор Здоренко, в фуражке, натянутой на самые глаза.

– Вас не дождешься, кумушки, – проворчал он, отодвинул стул от стола, поставил его спинкой вперед и сел на стул верхом.

– Мадам! – отрывисто прорычал он Серафиме Наумовне. – Мне нужно переговорить с потерпевшей. Будьте любезны… – Майор резко мотнул головой в сторону двери, и его фуражка еще больше съехала на нос.

– Конечно, господин майор, конечно. – Серафима Наумовна, демонстрируя понимание, снова приложила ладони к груди, закивала и, пятясь, выплыла из комнаты, на прощанье подмигнув Маринке и душевно проговорив: «Ничего, ничего».

Выйдя, она плотно затворила за собою дверь.

– Ну что, пришла в себя? – проворчал майор Здоренко, обращаясь к Маринке.

Маринка подумала и кивнула.

– Да, – прошептала она.

– Хорошо. Итак, докладывай, – потребовал майор, – кто это был?

– Не знаю, – сказала Маринка.

Майор хмыкнул, кашлянул и нахмурился больше обычного.

– Тогда начнем сначала, – повысив голос, возвестил он. – Дверь в свою комнату ты открыла сама?

– Да, – ответила Маринка. – Мне Серафима Наумовна сказала, что ко мне пришли. Хотя на входной двери написано, кому сколько раз звонить, но если она близко от двери, то всегда открывает сама…

– Понятно, тортилла старая, – буркнул майор и поторопил: – Итак, не отвлекайся! Эта тетка постучала или сразу сунула нос к тебе? Подробности, подробности!