Читаем Не та профессия 2 полностью

— Большинство хороших правителей и справедливых правлений сходили с праведного пути именно тогда, когда правитель всерьёз и искренне начинал прикидывать, как бы ему поточнее ублажить собственную страсть, не важно к кому или к чему, — говорю ровным тоном. — Никого не учу жизни, просто делюсь наблюдениями.

— Именно что учишь, — разочарованно вздыхает Алтынай, выныривая из сонма своих размышлений и ударяя меня кулаком в бок (для чего свешивается с коня почти перпендикулярно ему. Хм, я так не смогу…). — Ладно, ты прав где-то. Согласна… Что до твоего вопроса, то причин у меня целых четыре. Я ведь долго думала, как поступить.

— Ага. Ударов двести сердца, — хмыкаю.

— Где-то так, — покладисто соглашается она. — Может даже побольше. Но поверь, для такой очевидной ситуации это было очень много. До знакомства с тобой, я б не раздумывала и мгновения. И был бы там шестой кол в их клумбе, с шестой головой. Тем более что наша провинция скоро, видимо, выйдет из Султаната. Что же до моих резонов…

— СТОП. Хотел спросить ещё там, но всё случая не выпадало, — пользуюсь удачно пришедшей в голову мыслью, устраняя пробелы в информации. — Если ты всерьёз рассматриваешь выход из состава Султаната, почему ты потащила с собой людей Главного Казначея и Главного Аудитора? Более того, всерьёз с ними работаешь, насколько я успел заметить?

— Так а причём одно к другому? — слегка удивляется Алтынай. — Они дадут лично мне рекомендации по управлению, плюс научат лично меня тем вещам, которые именно мне нужны сейчас, либо могут понадобиться в будущем. Вне зависимости, будет ли провинция в Султанате или нет, мои-то знания навсегда останутся со мной. А такие учителя, насколько я успела понять жизнь, чего-то стоят…

Молча хлопаю в ладоши три раза. Потом, подумав, добавляю:

— Когда дети растут и взрослеют, это всегда неожиданно. Даже не могу подобрать слов.

— Ну и ещё одна тонкость есть… — Алтынай свешивается с седла, срывает какой-то стебелёк из-под копыт коня и принимается обдирать с него листики, вообще отпуская поводья при этом. — Хорошие чиновники, которые действительно умеют работать, всегда в меньшинстве. Судя по этой провинции, эти двое из того числа, которые умеют. Что бы ни было в будущем, такие личные знакомства не повредят. Ну смотри: вдруг Султан решит отойти от дел, захочет отдыхать, а власть передаст одному из сыновей. Что будет с этими стариками?

— А что с ними будет? — эту сторону придворной жизни я вообще не знаю.

— А их вышибут со службы те, кто придёт в Казначейство с сыном Султана. И уже другие начнут пинать оставшихся без власти стариков, пытаясь отобрать у них то, что они действительно относительно честно заработали, — просвещает меня Алтынай.

А меня некстати посещает мысль, что за тысячелетия мало что меняется в жизни, если не меняются сами люди.

— А так, будучи знакомыми со мной и имея от меня приглашения, они вполне смогут перебраться советниками ко мне, — заканчивает свою недетскую мысль девочка. — Имея такой большой опыт на таких разнообразных землях, они и на другой территории его охотно применят.

— Признайся, у тебя есть какие-то интересные мысли в сторону Гуджарата?! — меня неожиданно простреливает давно висящая в воздухе догадка.

— Ну, не то чтоб прямо, но… — мнётся Алтынай, потом смеётся. — Завоёвывать никого не буду. Но такие хорошие чиновники — это, как ты говоришь, тоже важный инструмент. Пусть лучше у этого инструмента будут свои возможности, о которых никто кроме них самих не знает. Чем…

— Да согласен, чего уж там, — хмыкаю. — Мне старики тоже понравились. А кстати! Они ничего не выяснят обо мне из того списка, который им знать не положено? — не то чтоб меня это сильно волновало, но с тактикой в отношениях лучше определиться сейчас.

— Нет, у них своя дворня. — Отрезает Алтынай. — И после Площади, наши люди друг с другом почти не общаются. Всё же мы достаточно разные народы. Только подчёркнутая вежливость и никакого интереса в адрес друг друга. Ты этого просто не заметил. А что до Наместника… Знаешь, а ведь он очень хороший чиновник на своём месте, — она неожиданно возвращается к теме, с которой я уже переключился. — Это если убрать его текущее отношение к женщинам. Я оставила его вживых не ради него самого, а ради простого народа. Пусть у обычных людей будет хоть тень надежды на относительно справедливое управление. Что ни говори, а под этим Юсуфом город скорее расцвёл, чем пришёл в упадок.

— Ага, только те вещи, что творит иногда его стража, с его попустительства… — хмыкаю, не договаривая.

— Ты спросил, какие причины моего решения, — напоминает Алтынай. — Вот я насчитала четыре. Первую сказала. Вторая вытекает из твоего вопроса. Я, конечно, не знаю ничего о мужчинах, но думаю, что от баранов и быков они не сильно отличаются, — последние слова она говорит шёпотом, предварительно оглянувшись по сторонам. — Ты просто раньше не имел дела с животными-самцами, у которых отрезали всё!..