Читаем Не свое время полностью

Ведь давно мне ясно,

Что для мирозданья,

Как чума, опасно

Каждое влиянье.

Мир хоть и безмерен,

Хоть и полн величья,

Слишком неуверен,

Слишком переимчив.

Слишком склонен, знаю,

Хоть совсем не робок,

Он, речам внимая,

Изменять свой облик.

Не забыл я, помню,

Как мои признанья

Потрясали все в нем

Вплоть до основанья.

И боюсь я, право,

Вдруг как ненароком

Вновь хула иль слава

Мне же выйдут боком.

Так что лучше все же

Промолчу в надежде,

Что хоть в чем-то сможет

Он остаться прежним.

Чтобы из себя же,

В миг, как мысли рвутся,

Я к нему однажды

Мог еще вернуться.

1990

***

Дай вдохнуть

Мне грудью полной.

Долог путь

Судьбы окольной.

Тяжек гнет

Бесцельной ноши.

Жизни мед –

Полыни горше.

Изнемог

Блуждать я в мире,

Дай мне вдох

Небесной шири,

Чтобы выдохнуть

Наружу

Вместе с выдохом

И душу.

1990

***

Странность воспоминаний:

Жизнь проживается дважды,

Трижды и многократно.

Но точных нет попаданий:

Важное прежде – неважно,

Внятное прежде – невнятно.

Это не значит, что лжет

Память, но лет поклажа

Ей тяжелей что ни год.

И в прошлом она пропажам

Не хочет вести подсчет.

Ведь ей и доныне даже,

Впадающей в отрешенность,

Бегущей былых желаний,

В минувшем невоплощенность

Призывов и обещаний

Оскоминой сводит рот.

1990

***

Слово – серебро. Молчанье –

Золото. Так что ж речами

Понапрасну тешить пыл?

Стоит ли за дым искусства

Отдавать живое чувство,

Что бы кто ни говорил?

Ведь не зря душа боится,

Что, как щелочь, по крупицам

Слово за словом сотрет

То, что вызвало на свет их,

И она в лохмотьях ветхих

Нищей по миру пойдет.

1990

***

Душа обернулась звездою,

Звезда, просиявши, погасла,

Лишь луч пробежал полосою

От дальнего луга до прясла.

Да не ощутивши утраты,

Но что-то почувствовав все же,

Кормящая мать среди хаты

Вздохнула, ребенка встревожа.

1990

Молитва

Дай силы мне, Господь,

Среди душевных мук,

Чтоб, не унизив плоть,

Я мог очистить дух,

В огне земных страстей

Соединить дабы

Разумный мир идей

И дикий мир судьбы!

1990

***

Было время, что не было времени,

Будет время – его и не будет.

O себе, об отчизне, о племени,

Отряхнувшись, душа позабудет.

И пространство, воронкою скручено,

Сдавит в атом светила с планетами.

И вопросы, что так нас измучили,

Наконец-то сольются с ответами.

1990

***

Убегают к лесу провода,

В пятнах снега мартовское поле.

Родина моя, моя беда,

Не свободы ищем мы, а воли.

Ну, а воли хватит у тебя,

Разве жаль тебе ее для сына! –

Родина моя, моя судьба,

В сумрак уходящая равнина.

Там, где рельсы высветлил закат,

Где торчит шлагбаум одноруко,

Снова видит пристальный мой взгляд

С фонарем стоящую старуху.

По ветру седая вьется прядь,

Гнется воротник ее шинели.

Ей ли о грядущем горевать,

Прошлое отплакав еле-еле!

Налетит грохочущий состав,

Торопливо мусор закружится.

Хорошо, от странствий приустав,

Никуда душою не стремиться.

Тонет поле вязкое во мгле,

Тонет радость краткая в печали.

Вот уже, как уголья в золе,

Над землею звезды замерцали.

Ничего не пожелаю вновь,

И былых желаний слишком много.

Родина моя, моя любовь,

В никуда ведущая дорога.

Добреду до мокрого леска,

Все свои припомню пораженья.

Родина моя, моя тоска,

Нам и в воле нет освобожденья.

Попрошусь к старухе ночевать,

Встану на бессолнечном рассвете.

Ничего не надо понимать,

Ни за что не надо быть в ответе.

Надо в печь поленья подложить,

Пусть зайдутся в пламени и дыме.

Невозможно в мире заслужить

Благодать деяньями своими.

В жажде справедливости о зле

Что твердить с отчаяньем и жаром! –

Ведь совсем недаром на земле

Все, что надо нам, дается даром.

Выйду, сном коротким освежен,

И пойду на дальние березы.

Родина моя, несмолкший звон,

Ветром осушаемые слезы.

Как с тобою песню мне допеть,

Как высокий голос твой дослушать,

На твоем просторе умереть,

Одинокой думы не нарушить?

Не боюсь ни жить, ни пропадать,

Мы с тобою оба одиноки.

Родина моя, больная мать,

Ни к чему загадывать нам сроки.

Или небосвод над нами пуст,

Чтоб была погибель нам случайна?

Родина моя, нелгущих уст

Словом заповеданная тайна.

1990

***

Стряхнуть отупение, выйти

В осенний редеющий лес,

О близких молиться ли, выть ли

Под куполом синих небес,

А все же никак не отсрочить,

А все не приблизить никак

Ни тьму подступающей ночи,

Ни свет, прорезающий мрак.

1990

***

Как можно требовать от других

Того, что сам им не можешь дать?

Что же, давай выползай, мой стих,

Из того, без чего не видна звезда.

А звезда не видна без кромешной тьмы –

Разве от света отделишь свет? –

Где вы, страдавшие на земле умы,

Сердца, прочертившие в мире след?

О вас сказать бы – да слов не найти.

О себе подумать бы – да мыслей нет.

Снова белая яблоня стоит на пути,

Снова с розовой вишни слетает цвет.

Пробивается из лиловой грязи трава,

Огуречник шершавый запахи льет.

И такая над садом нежная синева,

Что ни час не важен, ни день, ни год.

Только теперь я понял в этой глуши,

Отчего блажен тот, кто духом нищ,

Когда все грехи, что я совершил,

Вошли в назём, как зола с пепелищ.

Наконец-то ни каяться я не хочу,

Ни лелеять в сердце к себе былому месть,

И впервые не страшно мне знать, что вручу

Господу душу такой, как есть.

1990

***

Позабытою песней встревожит мой слух,

И припомнятся мне поневоле

Ленкоранской акации розовый пух

И душистая пена магнолий.

У футбольного поля кусты щавеля,

Красно-бурые кистья соцветий;

И дорога в предгорья, которой, пыля,