Читаем Не сердитесь, Имоджин полностью

После неизменного ритуального приветствия Имоджин застывала перед хранившейся в доме с незапамятных времен семейной реликвией — гравюрой с изображением Роберта Брюса на холмах вблизи Гейтхауз-оф-Флит. На ней герой Освобождения, невзирая на непогоду, безмятежно сочинял песенку «Призыв Роберта Брюса к войскам перед Баннокберном»[4], которой впоследствии суждено было стать национальным гимном Шотландии. Перед портретом своего кумира Имоджин хранила молчание. Ей стоило лишь взглянуть на Роберта Брюса, чтоб сразу же бодрей побежала по жилам кровь, по всему телу разлилось живительное тепло, а мускулы напряглись, словно готовясь к решающему сражению.

Далее, следуя каждодневному церемониалу, Имоджин скидывала халатик и, оставшись в лифчике и трусиках, критически осматривала себя в зеркальной дверце платяного шкафа. Здесь не было и намека на кокетство — просто проверка формы на тот случай, если доведется пойти в бой за честь отчизны. В зеркале отражалась долговязая особа ростом один метр семьдесят пять сантиметров, ладно скроенная, хоть и несколько мужеподобного вида, с кожей той белизны, которая встречается только у рыжих. А уж в яркости цвета волос Имоджин просто не было равных! Доброжелатель — но настроенные люди называли ее шевелюру огненной, другие, попроще, сравнивали ее просто с весенней морковкой.

Не обнаружив на теле никаких лишних округлостей и даже намеков на жировые складки, Имоджин приступала к утренней гимнастике, благодаря которой сохраняла редкую среди представительниц слабого пола силу. Правда, Имоджин не всегда удавалось устоять перед соблазном продемонстрировать свои мышцы на деле, что как нельзя лучше оправдывало данное ей сослуживцами прозвище Рыжий Бык.

Покончив с туалетом, мисс Мак-Картри съедала внушительную тарелку овсяной каши, запивая ее двумя чашками чая. Одежда никогда не доставляла ей особых хлопот, поскольку она неизменно хранила верность темному твидовому костюму, оживляя его клетчатым шарфом из шотландки традиционной расцветки клана Мак-Грегоров. Правда, летом она иногда сдавалась и выходила в одной блузке, однако тщательно следила, чтобы в ткани перекликались все те же чтимые ею тона.

Мисс Мак-Картри не привыкла делать себе никаких поблажек. Едва пробивало половину восьмого, как она уже затворяла за собой дверь квартирки, предварительно наведя в ней порядок с таким шумным рвением, что после этого ни один из соседей уже не мог сомкнуть глаз. Поначалу кое-кто пытался возмущаться, а миссис Хорнер даже пару раз отважилась сделать Имоджин робкие и совершенно безрезультатные внушения. Но потом те, кому выпало несчастье поселиться над, под или рядом с Имоджин, устав негодовать, покорились судьбе и даже находили в этом соседстве известные преимущества: каждое утро обитатели дома без всякого будильника пробуждались в один и тот же час от немыслимого грохота, доносящегося из квартиры огненно-рыжей квартирантки. Исключение составляли разве что выходные да те благословенные дни, когда шотландка отбывала в очередной отпуск.

Миссис Хорнер уже давно почитала для себя делом чести каждое утро подметать улицу у порога своего дома именно в тот самый момент, когда из парадного появлялась мисс Мак-Картри. Начиная с 1940 года обе дамы умудрились не обменяться ни единым словом, хотя раньше более десяти лет кряду считались задушевнейшими подружками. В 1939 году Имоджин даже приглашала хозяйку к себе в Калландер, где они, не подозревая о близкой размолвке, премило провели в ее домике последние дни мира и согласия. Все пошло прахом из-за одного-единственного неосторожного замечания, вскользь брошенного миссис Хорнер во время битвы при Дюнкерке, когда вся Англия жила в страхе перед высадкой войск вермахта. Однажды утром, комментируя в присутствии двух-трех жильцов — в числе которых оказалась и отправлявшаяся на службу Имоджин — последние военные сообщения, англичанка без всякой задней мысли высказала предположение: а вдруг германский флот сыграет с мистером Черчиллем злую шутку и высадится прямо в Шотландии? Глубокие раздумья, в которые подобная перспектива повергла немногочисленную аудиторию, были внезапно прерваны негодующим выкриком Имоджин:

— А с чего бы это, позвольте вас спросить, немцам вдруг взбрела в голову идиотская мысль высадиться у нас в Шотландии?

Вся во власти обуявшего ее стратегического демона, хозяйка поначалу пропустила мимо ушей не предвещавшие ничего хорошего вибрирующие нотки в голосе мисс Мак-Картри. К тому же ее немало возмутило, с какой бесцеремонностью шотландка прилюдно обозвала идиотской только что высказанную ею вполне здравую, на ее взгляд, мысль. Поэтому в ответ миссис Хорнер довольно сухо пояснила:

— А хотя бы с того, мисс Мак-Картри, что в этом случае они оказались бы в тылу британской армии и, воспользовавшись неожиданностью и паникой среди местного населения, получили бы чертовски много шансов дойти до Лондона.

Свидетели тактической перепалки заметили или, вернее, каким-то неуловимым образом почуяли внезапную враждебность между спорщицами и навострили уши.