Но никто, кроме мамы, не заботился обо мне так, как Александр Колтон, его жена Феб, их семья и друзья, когда моя жизнь превратилась в дерьмо. Они позаботились обо мне. Об Итане. Они делали это не из чувства вины или жалости, а из доброты и любви.

В моей жизни была отличная мама, дерьмовый папаша, потрясающий ребенок, и больше ничего особенного.

Пока я не попала в этот город. Пока Колтон не уговорил меня переехать сюда, работать в баре Феб и полностью поменять свою жизнь.

Тогда я получила все это, работала, чтобы сохранить приобретенное, и передать все это своему мальчику.

И вот Колтон снова заботится обо мне. И не в первый раз. Просто на этот раз по-новому, и, прямо скажем, несмотря на то, что прошли годы, я все еще не привыкла к этому.

У этого человека не было сестер, но Колтон без сомнения сделал меня одной из них. Он не издевался. Он заботился обо мне. Он проводил время с Итаном, часто и качественно. Делал все, что должен делать старший брат.

Я понятия не имела, как это должно было быть. У меня не было ни братьев, ни сестер.

Но Колтон делал все, что должен делать старший брат, такой брат, о котором можно только мечтать.

— Осторожно, Колт. — В голосе Мерри теперь звучало не предупреждение, а угроза.

— Мы говорим о Шер, Мерри, — ответил Колт. — Ты знаешь, что я не буду осторожен, если мужчина, брат он мне или нет, будет ходить вокруг нее. Так что лучше скажи, что ты не утопил свои печали в ее доброте и теперь просто собираешься пройти мимо нее.

— Мы с Шер все обсудим, — ответил Мерри.

— И как именно? — подтолкнул Кольт.

— Колт, ты же понимаешь, что Шер сама все знает. Знает, что все будет хорошо. Мы с ней очень близки. Учитывая то, какая она, ей все ясно. Она не будет трахаться по пьяни с каким-то придурком, который завис на своей бывшей жене, не понимая как будут дальше обстоять дела. Мы все обсудим и вернемся к тому, что у нас было. Бл*дь, она, наверное, сама предложит это, думая, что убережет меня от самобичевания за то самое дерьмо, которое ты сейчас на меня выплескиваешь.

Я отодвинулась от угла и тяжело прислонилась спиной к камню здания позади меня. Было холодно, и я почувствовала, как этот холод мгновенно начал просачиваться сквозь мой свитер.

И в то же время я не чувствовала его. Я вообще ничего не чувствовала.

— Позаботься о ней, парень, — услышала, как потребовал Колт, его голос уже не был так озлоблен как раньше.

— Ты хорошо меня знаешь, — ответил Мерри, все еще взбешенный. — Я тебя понимаю. И понимаю, что ты заботишься о ней. Но ты в курсе наших с ней отношений, так что, когда ты успокоишься, то поймешь, что это не тот удар, который бы ты хотел нанести, потому что я собираюсь позаботиться о ней, и ты, бл*дь, это знаешь.

Он бы позаботился.

Он позаботится обо мне, как позаботился, не ускользая из дома и не заставляя меня чувствовать себя глупой шлюхой.

Мерри заботился бы обо мне.

Только не так, как я хотела.

Никогда.

Он мог бы поцеловать меня так, как целовал раньше. Он мог бы двигаться внутри меня, не открывая взгляда от моих глаз, наблюдая, как его движения наращивают напряжение, за которые следует взрыв. Он сядет на край моей кровати, проведет губами по моей щеке, обхватит мою шею руками и скажет, что позвонит.

Но он никогда не даст мне того, чего я хочу.

Я забыла.

Забыла, что я не из тех девушек, которые получают желаемое.

Ни разу.

Ни разу за всю мою гребаную жизнь.

Да, я забыла об этом.

И когда я спускалась от управления по дорожке к бару, чтобы забрать свою машину, проходя мимо мусорного бака и выбрасывая в него кофе и кексы, я напоминала себе именно об этом.

Набрасывая еще один толстый и прочный слой на ту броню, которую создала вокруг себя, я снова напоминала себе об этом.

И сделала это так, чтобы никогда не забыть.

Никогда больше.

Ни разу.

До самой смерти.

<p>Глава 2</p>

Иронично

Шер

Я ехала домой, потому что, увлекшись видениями жизни, которая ради разнообразия не будет отстойной, по глупости не взяла с собой список продуктов.

И когда я подъехала к нашему с Итаном съемному дому — крошечному домишке на улице, где было полно таких же крошечных домиков, — я поняла, что, еще не было и десяти часов утра, а мой дерьмовый день вот-вот станет еще хуже.

А все потому, что на обочине перед моим домом стояла старая, раздолбанная машина Трента. Отца Итана.

Он бросил меня на следующий день после того, как я сказала, что беременна.

Тогда я была взволнована, но держалась сдержанно. У него были свои проблемы, но я была молода, глупа и неправильно оценила ситуацию (что не редкость и тогда, и, видимо, сейчас), решив, что вижу перед собой приличного парня, который просто курит все, что попадется ему под руку — косяк, мет, крэк, что угодно.

Когда ты молод, можешь сходить с ума, творить глупости, а потом собраться, по крайней мере, именно так я считала. И люди постоянно выкарабкиваются из этого; я тоже так думала. А если они завязли слишком глубоко, то находили веские причины выбраться, так я тоже ошибочно полагала.