Читаем Не просто рассказы полностью

Творческую панихиду прервал официант. Он принёс угощение. Мама дорогая! На сковородке размером с ладошку оказались рассыпаны пять неопознанных комочков, обмазанных в зелени песто. «И всё?» — безмолвно вопросил я кухонного жреца мутным взглядом человека, который только что попрощался с роднёй. Ответом мне были открытая улыбка (без малейших признаков сочувствия!) и вежливое:

«Просим!»

Так знайте же, братья, Сократ не превзошёл меня ни в чём. Мы оба ответили за свои слова. Он выпил яд, я — съел улиток. Всех. До одной. Да что там! Запил своё безудержное горе ещё одной кружкой пива и стал ждать. В тревоге. Перечитывая непонятно откуда взявшиеся и до странности многочисленные буковки на экране телефона: «Где ты?» «Что случилось?» «Бегу к тебе!» И даже: «Скорая едет!»

Раньше «скорой» — и слава богу! — успела жена. Ваш покорный слуга был обнят, крепко ударен по щеке. Сначала по одной. Потом по другой. А затем препровождён в гостиничный приют, уложен в постель и сладко убаюкан многочисленными обещаниями поговорить обо всём завтра.

Тем дело и кончилось. Но предаваясь нежному дыханию Эола, я думал о том, что не столь уж ядовиты загадочные улитки, как целительна сила чешского пива.

Поговаривают, будто чёрт в нашем мире — неизменный спутник судьбы. Вот уж неспроста. Господь создал человека, а дьявол усердно занялся всем остальным. Без него не то что плюнуть, шагу не ступить. Каков помощник!

Мы, чтобы не признавать свои ошибки и промахи, киваем на него: чёрт дёрнул, чёрт попутал. И вообще, чёрте-что, чёрте-почему и чёрте-как.

Все трудности стали легко объяснимы: чёрт их не разберёт, а если сунется, то ногу сломит. Чёрт знает, что такое. А главное, чёрт никому не брат.

Удобно. Только появится чёрт под рукой, сразу всё идёт, как по маслу. Он тебе и виновник, и знает обо всём, а если накипело, помогает ругнуться так, что чертям тошно. Или послать к чертям собачьим, отправить к чёртовой бабушке, скомандовать: «Чёрт побери!» И разом для всех: «Черти полосатые». Кукла — так чёртова, перечница — туда же. Любой вопрос теперь прост. Какого чёрта? За каким чёртом? На кой чёрт? На черта?

Если отругает жена своего муженька да захочет помириться, так ласково кличет: «Чёртушка ты мой!»

Непрошеный гость нынче уж сам по себе не явится — его черти носят, черти приносят, и даже заносят. Но всегда он, как чёрт из табакерки. Чёрте что.

Сами черти тоже не промах. То в глазах запрыгают, то в тихом омуте заведутся, то понесутся от ладана, то на сковородке завертятся, а то возьмут, да и рассыплются мелким бесом.

Вот так. Без них никуда. А заартачатся вдруг, мы им такое «на зло» устроим, что чертям тошно станет. И у чёрта ни на рогах, ни на куличках не спрячутся.

Бестужин был не на шутку раздосадован. Да, приглашение к Волконскому случилось очень кстати. И Анастасия Фёдоровна по пути в оперу заглянет. «А мне бы только минута и нужна!» — ещё более раздражаясь, хмурился граф, кусая пухлые губы.

В груди у него трепетало. Долгожданная, так необходимая встреча сулила немыслимую жертву. Графиня вздорна и на дух не переносит запах курительного табака. Учует, — прощай благосклонность. Помня об этом, Бестужин откровенно злился. Ему с утра страсть как хотелось курить.

В дверь постучали.

— Ну?

Егор, аккуратно держа перед собой начищенные до блеска сапоги, бочком протиснулся в гостиную и, с поклоном ставя их у дивана, почти прошептал:

— К вам, вашсятельство, посыльный.

— Ну, так зови скорее.

Через минуту перед графом, развалившимся на подушках в позе скучающего фавна, уже стоял по стойке смирно юноша с пакетом. Всё так же хмурясь и с досадой в голосе, хозяин протянул руку.

— Что там у тебя?

— Письмо. От князя.

Бестужин мельком глянул на конверт, потом на фельдъегеря и, кажется, узнал его. А! Да-да, это же тот самый кучерявый молодец с лицом смуглым, как у эфиопа. Откладывая письмо в сторону, он вдруг заинтересовался:

— Уж не ты ли, братец, тот герой, что тешит девиц остроумными прибаутками, а?

— Шутка не грех, а добрая и того менее, ваше сиятельство, — отвечал молодой человек, глядя прямо в глаза.

— Ишь ты! Слыхал, слыхал, — граф не любил таких, но вдруг смекнул, что хорошее выраженьице для сегодняшнего вечера лишним не будет и приказал:

— Что ж, изволь-ка придумать мне экспромт. Молодой человек, не сделав ни единого намёка на движение, каким обычно сопровождают смущение или желание попросить время на раздумье, тут же выпалил скороговоркой:

— Дети на полу — умный на диване.

Бестужев сжал губы, приподнял одну бровь и, не замечая хитринку во взгляде собеседника, повторил:

— Дети на полу — умный на диване? Да что ж тут остроумного?

Посыльный тем временем молчал. Заподозрив подвох, Бестужин повторил снова, растягивая по слогам:

— Де-ти на по — лу — умный на диване.

И ещё несколько раз, пока не уловил второй смысл:

— Детина полу-умный на диване!

И, обрадовавшись собственной догадке, расхохотался, хлопая ладонью по подушке.

— Ах ты, шельмец! Так и знал, что не зря о тебе слухи ходят. Как звать?

— Александр! — ваше сиятельство. — Пушкин.