Читаем Не погаси огонь... полностью

Первейшей обязанностью коменданта было обеспечение безопасности. По всему маршруту следования начальники губернских жандармских управлений принимали особые меры охраны. На каждой станции поезд окружали местные агенты и сотрудники летучих филерских отрядов, откомандированные из Петербурга и Москвы. Губернаторы приняли на себя охрану войсковыми казачьими частями железных, грунтовых и водных путей в пределах своих губерний. Все эти «превосходительства» – военные и статские – беспрекословно подчинялись полковнику. В самом же поезде в распоряжении Додакова был особый отряд агентов, переодетых в форму вагонных проводников, курьеров, чиновников, поваров. «Вот человек, на коего я могу положиться», – подумал Столыпин, наблюдая за приближающимся к вагону офицером.

– Что там случилось, полковник? – спросил он, когда Додаков поднялся в салон.

– Никаких нарушений режима со стороны конвоя нет, – четко ответил комендант. – Однако арестантам не нравятся условия содержания.

Столыпин взял верхнюю из стопы бумаг, лежавших на столе. Очередной отчет о поступлениях в фамильную казну доходов с принадлежащих царскому дому фарфоровых и стекольных заводов в Шлиссельбурге, екатеринбургской гранильной алмазной фабрики, а также серебро-свинцовых производств и золотых промыслов Горного Зерентуя и Унды. Фабрики и заводы дали за минувшие полгода хороший доход. А вот с рудников и приисков прибытка оказалось меньше, чем желательно было государю. Управляющий Нерчинским горным округом, в который входили царские рудники и прииски, объяснял снижение добычи золота, свинца и серебра нехваткой рук. Николай II собственноручно – Петр Аркадьевич куда как хорошо знал и почерк его с буквами-завитушками, и стиль – наложил резолюцию: «Вот так-так!» Отчет был переслан Столыпину министром императорского двора и уделов бароном Фредериксом без всякого сопроводительного письма.

«Запамятовал, что ли, престарелый барон?» Столыпин с раздражением отложил было в сторону доклад, но придержал: нет, неспроста хитрый царедворец подсунул ему бумагу с афоризмом государя, столь явно выражавшим неудовольствие. Мол, попечение об уделах и императорской казне – моя забота, а вот о работничках для рудников и приисков – твоя…

Взгляд Столыпина уперся в окно, туда, где за рядами путей стоял зеленый вагон.

– Полковник!

Додаков словно бы вырос из-под земли.

– Куда следуют эти арестанты?

– В Александровский централ Иркутской губернии, ваше высокопревосходительство, – отрапортовал комендант. И добавил: – Все – каторжные первого и второго разрядов.

«Молодец», – снова подивился его проницательности министр.

– Распорядитесь от моего имени, чтобы вагон направили на Нерчинскую каторгу для использования на рудниках кабинета.

И, покончив с этим делом, переключил внимание на другие бумаги.

СЕКРЕТНО. ЦИРКУЛЯРНО.

По Особому Отделу

18 августа 1910 г.

№ 104912

Начальникам Жандармских Управлений, Охранных Отделений и жандармским офицерам на пограничных пунктах

В Департаменте Полиции получены сведения о том, что в Париже в настоящее время организуется школа «пропагандистов» на широких партийных началах; инициатором этой школы является Большевистский центр Российской Социал-Демократической Рабочей партии в лице своего центрального органа – газеты «Социал-Демократ». Организация созыва слушателей в упомянутую школу будет происходить в России через Русское бюро Центрального Комитета и за границей – через Заграничное Бюро.

Сообщая об изложенном, Департамент Полиции просит Вас, Милостивый Государь, принять меры, заключающиеся в выяснении представителей, могущих быть избранными местными социал-демократическими организациями в означенную школу и аресте таковых с привлечением их затем к переписке в порядке Положения о государственной охране как лиц, явно принадлежащих к Российской Социал-Демократической Рабочей партии.