Читаем Не для меня полностью

Хорошо, что Саша пока ещё был рядом. Он оперативно нашёл каких-то людей, которые пообещали организовать похороны и минимизировать мои хлопоты. Сразу после общения с ними мы завезли Витю к Олесе и поехали домой в посёлок собирать необходимые документы и узнавать насчёт места на кладбище. Мы с мамой никогда не говорили о смерти и похоронах, я не знала её пожеланий, поэтому решила довериться интуиции, сельским традициям и советам профессионалов.

Саша настоял, чтобы после его отъезда я несколько дней провела дома у Стаса и Олеси, пока не прийду в себя. Я не возражала, понимая, что сама могу не справиться. Договорилась с соседкой, что она будет присматривать в моё отсутствие за хозяйством. Заметила, как Саша тайком от меня сунул ей деньги. Чувствовала себя совершенно беспомощной и никому не нужной, а потому безмерно ценила то, что он пытался сделать для меня перед отъездом.

Мы снова вернулись в город, опять встречались с устроителями похорон. Время неумолимо двигалось к моменту нашего расставания. Мама меня бросила. И Саша бросал. Я боялась, что не переживу этого кошмара и сойду с ума от отчаяния.

Я плохо помнила наш разговор в больнице. Мне казалось, что Саша обещал приехать ко мне, как только сможет. А ещё он сказал, что любит меня. Меня! Это казалось совершенно нереальным, поэтому я сомневалась, было ли это на самом деле, а не почудилось мне под воздействием лекарств. Хотелось переспросить его, но не хватало смелости.

Я думала, что я умру вместе с мамой. Но нет, я умерла, когда уехал Саша. Я была готова к расставанию, не строила иллюзий и розовых замков, не мечтала, что он заберёт меня с собой. Но именно сегодня его отъезд стал для меня катастрофой. Я понимала, что работа важнее и ему действительно неоходимо было уехать. Не просила его остаться со мной, да и не было у меня никаких прав на такие просьбы. Я должна была благодарить его за всё, что он сделал для меня и нашего сына, но всё равно мне почему-то казалось, что он предал меня.

Первая ночь в доме Стаса была страшной. Я почти не спала. А когда проваливалась в сон, то ко мне приходила мама, ругала меня и учила жизни, будто я была маленькой девочкой. Она отчитывала меня, плакала, снова отчитывала и снова плакала. И я плакала вместе с ней.

Мама была для меня в буквальном смысле всем. Она вырастила меня одна, выйти замуж “с прицепом” ей не удалось, но она и не стремилась заниматься личной жизнью, предпочитая уделить мне как можно больше времени. Мы с ней были самыми близкими подругами, всегда делились своими проблемами, переживаниями и сомнениями. Я нередко творила глупости, но мама никогда не ругала меня, наоборот, старалась помочь и поддержать. К сожалению, я не всегда прислушивалась к её советам и сама себе искала проблемы на одно место, но даже тогда она не отчитывала меня, а помогала выбираться из трудных ситуаций.

Жизнь без неё была совершенно невозможна. Даже представить не получалось, как это я не смогу ей позвонить, приехать, обнять. Казалось, это просто кошмар, который вот-вот закончится, я проснусь — и всё будет, как раньше.

Несколько раз звонили из похоронной фирмы и даже приезжали ко мне, чтобы я подписала какие-то документы. Всё это было словно в тумане.

Похороны стали для меня сущим адом. Даже не знаю, как пережила бы их, если бы не поддержка Стаса. Он не поехал в офис, а провёл этот день со мной, за что я была ему безмерно благодарна. Чувствовала себя тряпичной куклой без скелета, которая не могла самостоятельно держаться в вертикальном положении и остро нуждалась в кукловоде.

Изначально планировалось, что после похорон мы с Витей поедем домой. Но, видимо, я была совсем плоха, потому что Олеся меня не отпускала.

— Я не отдам тебе Витю. Алекс привёз его мне, и я за него отвечаю, пока ты не в себе. Так что он останется тут до тех пор, пока ты не возьмёшь себя в руки и не будешь способна полноценно заботиться о ребёнке.

Я не спорила. Мне был настолько плохо, что я никак не могла заставить себя жить и что-то делать.

Саша звонил каждый день, а иногда даже по несколько раз в день. Настаивал на видеосвязи, чтобы поговорить с Витей. Мне приходилось приводить себя в порядок — не могла же я предстать перед ним опухшей и непричёсанной. Он меня подбадривал, говорил, что скучает, и просил ждать. Олеся давала мне мелкие поручения по дому, и как-то день за днём я медленно и постепенно возвращалась к жизни.

Хозяева меня не выгоняли, а я не торопилась возвращаться к себе. Саша оставил ключи, чтобы мы с Витей жили в его квартире. Но я не могла решить, куда отсюда поеду. В квартире было удобно, там нас окружали бы приятные воспоминания. Дома же всё было связано с мамой, находиться там было тяжело. Но приближалось лето. Меня ждали куры и утки, огород, да и свежий воздух Витюше был необходим.

Я уже почти созрела съехать от гостеприимных друзей, когда Олеся попросила меня о помощи. С сентября она собиралась отдавать малыша в садик и выходить на работу. Поэтому теперь активно занималась самообразованием, пытаясь овладеть нововведениями, произошедшими за время её декрета.