Читаем Не для меня полностью

Старался уговаривать себя, что она, возможно, поехала к кому-то, чтобы скоротать вечер, пока я был на юбилее отца. Вероятно, она звонила предупредить, что сегодня не вернётся. Но как же наша последняя ночь? На неё это не было похоже. Мы ведь строили планы. Она не могла меня так жестоко наказать. Или могла?

Может, Настя ждала, что я заеду за ними и привезу домой? Но почему тогда выключила телефон? А даже если не выключила, а он у неё разрядился, то могла же зарядить? Сейчас все провода универсальные и найти зарядное устройство к любой трубке обычно не проблема.

Ситуация мне нравилась всё меньше и меньше. Я начал волноваться. Где эту дуру носило ночью, ещё и с маленьким ребёнком?

К трём часам паника достигла апогея. Мне казалось, что с Витей могло что-то случиться, и Настя повезла его в больницу. Возможно, даже что-то серьёзное, поэтому она вынуждена была выключить телефон.

Полез в интернет, нашёл телефоны приёмных отделений всех детских больниц и начал обзванивать их в поисках своего сына. Но ни в одну из больниц ни Столяров, ни Крамаренко Виктор не поступал.

Тогда я начал обзванивать больницы в поисках Насти. Но и тут меня ждал тот же результат.

Начало светать. За всю ночь мне удалось задремать лишь дважды, причём очень ненадолго. Раскалывалась голова, в груди что-то давило. Я был на грани истерики. Чувствовал, что с ними что-то случилось. И от этих мыслей мне становилось дурно. Я не мог их потерять! Готов был отдать всё, что угодно, только бы они нашлись и с ними всё было в порядке!

Перед глазами мелькали кадры нашего совместного прошлого с Настей. Если сложить время, проведённое вместе, то выходило совсем немного. Но только сейчас я по-настоящему осознал, насколько она дорога мне. Я не видел своего будущего без неё и нашего сына, а со временем может и ещё одного малыша.

Я метался, как раненый зверь. Строил предположения, одно другого нелепее и страшнее.

Моя фантазия закончилась. Я не знал, куда бежать и где их искать, не мог нарисовать себе ни одного правдоподобного сценария, при котором Насти с Витей ночью не было у меня дома, а телефон её был отключён.

Единственным, но очень хлипким предположением было то, что она всё-таки на меня обиделась и уехала к маме, отключив телефон мне назло, чтобы поволновался. Эта версия не выдерживала критики, но казалась единственной хоть немного реальной.

В шесть часов я спустился во двор и сел в машину. Было уже довольно светло. Нужно было что-то делать, как-то их искать. Сидеть и ждать не было уже никаких сил и нервов. Решил отправиться в посёлок. Даже если Насти там не окажется, то её мама наверняка сможет подсказать, где ещё можно поискать.

Около семи я остановился возле их ворот. Свет в окнах не горел, никакого движения по двору не наблюдалось. Калитка была заперта, а кричать я не решился. Просто сидел в машине и ждал.

Из дома напротив вышла старушка и подошла к Настиной калитке. Я выскочил из машины и поспешил за ней. Она меня узнала.

— Доброе утро. Вы не знаете случайно, Настя дома?

— Нету их никого. Мать её вчера прямо с работы в больницу увезли. Настя позвонила, попросила за курами присмотреть.

— Вы случайно не знаете, в какую больницу?

— Откуда мне? Настя не говорила. В район, а может даже в область.

Я поблагодарил женщину и рванул к машине. Настину маму забрали в больницу, а она осталась там с ней? Такое стечение обстоятельств мне даже в голову не пришло. Но это была вполне реальная версия, хоть и немного странная. Её нужно было как можно скорее проверить.

Быстро нашёл адрес районной больницы и поехал туда, но там Настиной мамы не оказалось. Я вдруг подумал, что у неё могла быть другая фамилия. Но в больнице меня заверили, что вчера вечером никакую женщину к ним не привозили.

Оставалась областная. Тут мне повезло — Валентина Петровна Крамаренко вчера действительно к ним поступила. Но о состоянии её здоровья мне справки давать отказались, поскольку я не был родственником.

На часах уже было около десяти, когда раздался звонок от Насти. Наконец-то.

— Настенька, я с ума схожу!

Выяснив, где её искать, побежал наверх в отделение неврологии. Нашёл Настю с Витей в двенадцатой палате. Она сидела на кровати, раскачиваясь вперёд-назад и глядя в одну точку стеклянными глазами. Лицо было бледное и опухшее от слёз. Витя жался к маме, не понимая, что происходит. Он тут же заметил меня и бросился ко мне на руки, а Настя никак не отреагировала. Мне пришлось потормошить её, чтобы обратить на себя её внимание.

— Саша, мамочка моя умерла. Она умерла! Как такое вообще может быть? Я не верю, не верю, это неправда.

Она рыдала, периодически шептала что-то бессвязное. Я не умел утешать, не знал, что в таких случаях надо говорить, как правильно себя вести. Было очевидно, что случившееся слишком сильно ударило по Насте, и вряд ли она была способна к каким-то самостоятельным осмысленным действиям.