Читаем Не для меня полностью

Разговор повис, потому что мы подошли к входу в отделение, санитарка заставила меня купить и надеть бахилы, набросила мне на плечи халат. Настя постучалась в ординаторскую.

— Галина Сергеевна, можно вас на минутку?

Врач вышла и удивлённо посмотрела на меня.

— Расскажите, пожалуйста, Александру, что с моим Витей и какие нам ещё нужны обследования. Я не уверена, что всё правильно поняла и смогу объяснить.

— А вы, простите, кем ему приходитесь?

— Я — друг Насти. Она обратилась ко мне за помощью. И я пытаюсь понять, чем я могу быть полезен.

— У мальчика подозрение на очень серьёзный диагноз. Если он подтвердится, то это будет означать инвалидность, особое питание на всю жизнь и сопутствующие проблемы.

— Это лечится?

— На сегодняшний день — нет. Но, конечно, диета и медикаменты позволяют поддерживать качество жизни на более или менее нормальном уровне. Сейчас ребёнок очень слаб, у него развивается дистрофия, последствия которой могут быть необратимы. Поэтому надо как можно скорее перейти на специальное питание и начать лечение.

— Хорошо. Я понял. Завтра они сдадут анализы. Когда будет диагноз и вы назначите лечение?

— Лечение я уже назначила, но они не купили лекарства. А окончательный диагноз будет, когда будут результаты всех обследований.

— Спасибо за информацию. Сейчас я принесу лекарства, завтра они всё сдадут. Сделайте мне, пожалуйста, копию истории болезни, я хочу проконсультироваться с другими врачами. Вы же не против? Всё-таки если речь идёт о столь серьёзном диагнозе, то хотелось бы узнать альтернативные мнения.

Врач очень нехотя согласилась. Пока она готовила мне копию, я пошёл к Насте в палату.

Её сын показался мне очень мелким и худеньким. Он был похож на Настю — кареглазый, темноволосый.

— Привет! Я — Алекс. А тебя как зовут?

— Его зовут Витя, Виктор.

— Витя, пойдёшь ко мне на ручки?

Он жался к маме, но, когда я его взял, не заплакал.

— Смелый мальчик. Настя, он очень на тебя похож.

— Да, я знаю.

— Сколько ему? Он уже ходит?

— Год будет через несколько дней. Сам не ходит, только за ручки. А как ваш малыш? Уже бегает?

— Представляешь, мой малыш оказался вовсе не моим.

— Как это?

— А вот так. Просто моя жена решила, что лучше его родить в браке и на меня повесить, чем растить одной.

— И что вы теперь будете делать?

— Уже ничего. Мы с ней снова развелись. Объявился его папаша — и жена ушла к нему.

— Ничего себе! Вот это Санта Барбара у вас. И как вы это пережили?

— Тяжело. Но всё уже закончилось, живу дальше. Ты с Витей гуляешь? Он бледный совсем.

— Редко. Он тяжёлый, а я без коляски.

— Так, идём, я помогу тебе. Пусть немного воздухом подышит, а я пока лекарства ему куплю.

Мне принесли копию истории болезни, Настя быстро одела малыша. Я взял его на руки и помог спуститься вниз. Оставил их на лавочке, а сам пошёл по местным аптекам. Возвращаясь, издали наблюдал за Настей с ребёнком. Он был очень вертлявым, ей едва удавалось удержать его на руках.

Я сразу позвонил жене Стаса и попросил мне срочно найти детского гастроэнтеролога и педиатра, в двух словах описав ситуацию. Теперь я ждал от неё звонка. Она сама была педиатром, но сейчас во второй раз сидела в декрете. Тем не менее, всегда знала, к кому с какой проблемой можно обратиться, и умела договориться о приёме вне очереди.

Я подошёл к Насте и забрал у неё сына. Удивительно, он с готовностью шёл ко мне на руки.

— Он ко всем так легко идёт?

— Не знаю, мы не так часто общаемся с посторонними людьми, которые хотят взять его на руки. Вас он, кажется, не боится.

Она немного успокоилась, перестала дёргаться и нервничать, улыбалась. Без грамма косметики, осунувшаяся, она всё равно была очень красивая. Мелькнула мысль, что Витя мог бы быть моим сыном. Хотя, скорее всего, когда я был с ней, она уже была беременна.

Позвонила жена Стаса. Я отдал Насте малыша и отошёл с ней поговорить.

— Настя, завтра с утра я приеду, помогу вам сдать анализы, а потом мы поедем на консультацию к хорошему врачу. Покажем те результаты, что есть на данный момент. Может, тебе скажут что-то другое и предложат какое-то более эффективное лечение.

Она сосредоточенно кивала.

— Я надеюсь, ты не против моей самодеятельности?

— Нет, конечно, я очень вам благодарна.

— Тогда прекращай мне выкать. Тем более, что когда-то мы уже переходили на “ты”.

Она кивнула.

— Расскажи мне, как ты живёшь?

— У мамы живу. Сижу с ребёнком. Ничего интересного.

Глава 26

Александр

Врач, который согласился нас принять, Владлен Фаддеевич Семёнов, был известным в городе детским гастроэнтерологом. Он сразу заявил, что детей до трёх лет не консультирует. Но благодаря протекции, всё же сделал для нас исключение.

Олеся мне по телефону дырку в голове проела своими наставлениями, опасаясь, что что-то может пойти не так.

— Алекс, только учти, Семёнов — человек, мягко говоря, необычный. Он не всегда деликатен, часто говорит напрямую то, что думает, и агрессивно ругает непутёвых мам. А ещё на дух не переносит, когда не выполняют его рекомендации. Или вносят в них свои коррективы.

— Ну так это понятно.