Читаем Не для меня полностью

— Коля, добрый вечер. Что ты тут делаешь?

— К Настасье в гости пришёл.

— А тебе не кажется, что для гостей как-то поздновато?

— Так она меня пригласила.

— Ничего я тебя не приглашала!

Я аж задохнулась от возмущения!

— Ну раз Настя говорит, что не приглашала, то до свидания, Коля. Передавай маме привет.

Он не рискнул спорить с мамой и ушёл. А я долго ещё рыдала от страха, отчаяния и чувства беззащитности.

После этого инцидента молоко у меня совсем пропало, пришлось полностью перевести Витю на прикорм и коровье молоко. И начались проблемы. Он стал очень беспокойным, у него явно болел животик, мучали газики, стул участился. Семейный врач и медсестра в амбулатории только плечами пожимали: странно, обычно после введения прикорма стул, наоборот, оформляется.

По ночам малыш часто просыпался и плакал. Все хором списывали это на зубы. Но я уже измоталась совершенно и была уверена, что проблема не только в зубах.

Когда за месяц малыш ничего не набрал, а в следующем месяце даже потерял в весе, медсестра наконец дала нам направление в районную больницу. Там меня начали пугать страшными терминами и назначили лечение.

На лекарства ушли почти все мои сбережения, но результата не было. Спустя короткое время после выписки Вите стало совсем плохо — он плакал, не переставая почти сутки напролёт, диарея усилилась, живот вздулся. Мы снова поехали в районную больницу, откуда нас направили в областную.

В больнице было холодно, окна законопачены, заклеены на зиму и не открывались. Палаты не проветривались, дышать было нечем. Свежий воздух шёл только из коридора. Вместе с нами лежали ещё ещё два ребёнка с мамами. Дети постоянно плакали. Уснуть ни на минуту было невозможно. В первый же день мне дали список препаратов, которые нужно было купить, и перечень анализов и обследований, которые мы срочно должны были пройти, причём часть из них были коммерческими.

Диагноз пока озвучили под вопросом, но он был страшным. Почитав о нём в интернете, я долго рыдала, обхватив моего малыша. Мне отчаянно не хотелось верить, что всё это происходило с нами наяву. Медсестра, увидев моё состояние, пыталась меня успокоить.

— Ну и зачем ты ревёшь? Малому твоему и так несладко, так ты ещё добавляешь. А ну подбери сопли. Твоя задача завтра же все анализы сдать и лекарства купить. Чем быстрее поставят окончательный диагноз, тем быстрее лечить начнёшь. А там, гляди, может и обойдётся.

Я открыла список, зашла на сайт лаборатории, в которую нас направили, и стала прикидывать, на что из анализов мне хватит денег. А ещё нужно было купить лекарства. Выписав всё аккуратно и просуммировав, пришла к выводу, что мне не хватало больше четырёх тысяч. Если я найду их сегодня, то уже завтра мы сдадим анализы, пройдём обследование и начнём лечение. Впереди были выходные, откладывать до следующей недели было нельзя. Вите становилось всё хуже и хуже.

Было очень страшно. Наверное, никогда раньше я не испытывала такого ужаса и отчаяния. На кону стояло здоровье, а может и жизнь моего любимого малыша.

Глава 24

Александр

Ещё пока Алёнка была в роддоме, я принял решение пересмотреть свой рабочий график. Я должен был больше времени проводить со своей семьёй, с сыном. Я стал папой! Я настолько гордился своим новым статусом, что, казалось, готов был свернуть горы ради Илюши и Алёнки.

Мы столько пережили с ней, прошли через пекло, но судьба оказалась благосклонна к нам — мы снова были счастливы и теперь нас было трое!

Я беспокоился за здоровье малыша, всё-таки он родился на целых полтора месяца раньше срока. Поэтому в помощь жене нанял медсестру. Полина Львовна была пожилой дамой, всю жизнь проработавшей в отделении неонатологии в детской больнице. Недоношенные детки и младенцы до года были её основной специализацией.

Жена Стаса, которая знала всё о детских врачах, посоветовала нам проверенного педиатра. И я немного успокоился: Илюша был под надёжным контролем.

Молока Алёне хватало, вес малыш набирал хорошо. Никаких осложнений, которые могли бы возникнуть у недоношенного младенца, у него не было. Развивался чётко по срокам для доношенных детей. Узнавал нас и улыбался, интересовался яркими игрушками, хватал их обеими ручками. Как-то Полина Львовна даже бросила мне фразу:

— Никогда бы не сказала, что Илюша родился раньше срока. Абсолютно все показатели, как у доношенных детей. Может быть, срок неверно поставили?

— В том-то и дело, что срок правильный, так что ошибки быть не может.

— Врачам виднее, — она неопределённо пожала плечами.

Конечно, меня не могло не радовать, что у сына было всё в порядке. Но вместе с тем где-то в глубине души давно поселился нехороший червячок. Дело было не только в том, что дети, родившиеся на полтора месяца раньше срока, такими крупными обычно не бывают. И даже не в том, что развивался он по графику, как доношенный ребёнок.