Читаем Назначенье границ полностью

Случилось — через три дня с утра, когда вернулись посланные следить за отходом Аттилы разведчики. Половина одной из групп… нет, половина, не досчитавшаяся двоих. Узнав, при каких обстоятельствах пропали эти двое, Майориан почувствовал, что по спине пробежала струйка холодного пота. Рассказывать разведчикам о последствиях ночной поездки через Каталаунские поля он запретил, да они сами не стремились: или не поверят и посмеются, или поверят — и начнут шарахаться. Люди одновременно суеверны и недоверчивы…

«Это входит в традицию, — думал Майориан. — Наши маленькие обычаи, наши верные привычки. Сейчас я скажу, что думаю… и мне, надеюсь, все объяснят. Если это вообще можно объяснить. Хоть как-нибудь…»

Пройти через лагерь — дело недолгое, особенно, если тебя опасаются окликать и останавливать… вот как посмотрят в лицо, так и опасаются.

— Проводите меня к командующему, — приказал он букеллариям. — Дело срочное.

Эти на лицо не смотрят, эти видели всех и во всех видах. Зато у командующего в глазах не только привычное любопытство, но и легкое раздражение — видимо, традиция ему тоже не нравится.

— Что случилось? Аттила пошел назад?

— Нет, хуже, — выпалил Майориан, потом обдумал, что сказал — и решил, что был прав. Аттилу мы побьем. А вот это… нечто — с ним что делать? — Твое это… невесть что, — он качнул головой в сторону оставленного поля сражения, — жрет моих солдат!

— В каком смысле? Пошагово и подробно.

— Не знаю, насколько подробно жрет, но я только что имел беседу с разведчиками. Они ночью решили проехать через поле, торопились. И было им видение наяву — там сражаются. Большое такое сражение, только почему-то тихо. Они решили посмотреть поближе… досмотрелись: двое туда ушли и исчезли. Остальные как-то ускакали, говорят, что с трудом: тащило назад. Молитвами защищались, заклинаниями какими-то, в общем, чудом ушли. Один, между прочим, вернулся весь седой.

— Ма…, нет, я этого не говорил. — командующий почему-то фыркнул. — А воевали, как я понимаю, мы?

— Не только. Все воевали. А самое интересное, — это Майориан приберег напоследок, — тот, что поседел, увидел там своего приятеля. Который вообще-то еще раньше старшего Теодериха погиб, у него на глазах. Не у Теодериха… хотя и у Теодериха тоже, тьфу, в общем, еще четвертого дня где-то в середине.

— Ну это неудивительно… вот если бы он там увидел нас с тобой, было бы плохо.

— Неудивительно? — возмутился комес. — Слушай, мы оттуда ушли ровно чтоб ничего подобного не случилось! А оно случилось.

— Неудивительно… обряд прервали на середине. Если бы не это, туда бы затянуло обе армии, живых вместе с мертвыми. А так — только тех, кто уже погиб. Со временем колдовство должно бы выветриться. По идее.

— То есть, у меня в разведчиках два покойника служило, — усмехнулся Майориан. — Что-то не то с твоей идеей.

— У тебя в разведчиках служили живые люди, которые сунулись к покойникам… и не смогли устоять. Такие случаи… описаны. Ты не мог бы узнать, есть ли у нас в лагере коровы?

— Я и так знаю, что нет. — когда явились зеленые от страха разведчики, он как раз закончил сводить итоги отчетов по припасам. — А при чем тут коровы?

— «Илиаду» ты прочел, а «Одиссею» нет? Жалко. Там кое-что есть по интересующему нас сейчас вопросу. Ну ладно, не разговаривать же мне с ними, в самом деле, — командующий покачал головой. — Спасибо, что сказал. Даже если оно продержится только до следующего новолуния, это так оставлять нельзя… особенно, если оно может подкармливать себя живыми. Я вечером этим займусь.

«Он займется? — Майориан уже собрался кивнуть, дескать — да уж, пожалуйста, разберись, если ты так хорошо понимаешь, что это такое… и тут на мгновение глаза словно чем-то пестрым завесило. Майориан потер щеку, бездумно слизнул кровь с тыльной стороны ладони… и ему стало еще и очень, очень странно. Где это ухитрился расцарапать физиономию? Когда? Вот прямо сейчас — обо что, об воздух в палатке?! — Он займется… как бы не так!»

— Мы займемся, — поправил Майориан.

— Я думаю, что это лишнее… да и дело совсем простое. Помнишь, что по старым правилам нужно, чтобы похоронить человека?

— Помню. Нет, не лишнее. Я поеду с тобой. — И только попробуй со мной сейчас и на эту тему спорить!

Патриций буквально провел взглядом по царапине на щеке Майориана… и кивнул.

— Хорошо. Поедешь со мной. Но делать ты не будешь ничего — если я не прикажу или если тебе, — тут он улыбнулся, — не подскажут.

— Кто подскажут?

— Ты не пропустишь…

— Прекрати, пожалуйста, издеваться, — тихо и злобно попросил Майориан. — Кто мне что должен подсказать, и что это все вообще значит?

— Я не знаю, должен ли, но думаю, что может. Ты не оцарапался. Тебя просто, кажется, полюбила большая хищная птица, ночная. Вот если бы ты читал «Одиссею»… впрочем, ты ее и в «Илиаде» встречал.

— Ты тут где-нибудь птицу видишь? — еще тише поинтересовался Майориан, выразительно обводя палатку взглядом.

— Я вижу следы ее присутствия. У тебя на щеке. И это уже второй раз. И, кстати, на твоем месте я бы ее не дразнил.