Читаем Назначенье границ полностью

— В этом году и меня застали врасплох, — пояснил патриций. — Закладываться на следующий я не рискую. Может быть, получится, может быть, нет… но Аттила не единственный, кто умеет бить в спину чужими руками… и я не так плох в этом деле, как некоторые мои знакомые из града Константина.

— Ты понимаешь, что подумает Валентиниан? Что ему напоют до нашего возвращения? — нет, это со всех сторон безумие какое-то… и хуже всего, что командующий лжет. Не о планах, о причинах.

— Пока Аттила жив, не важно, что поют Валентиниану. Кстати, подумай и об этом… И о том, что нам не нужен сам Аттила, но очень нужны его люди.

— Сейчас я выйду отсюда, — тихо сказал Майориан. — Нанесу визит доблестному Атанагильду. Потом нанесу визит благородному Торисмунду — принесу ему свои соболезнования, а заодно и узнаю, где его носило ночью.

— Мне будет очень интересно, что он тебе скажет.

— Мне тоже очень интересно, что происходило ночью в долине. Очень…

— Ну ладно… Наш противник с той стороны ручья продал душу дьяволу. Буквально. Пять лет назад. Вчера это попытался сделать Торисмунд, но, к счастью, его вовремя угостили дубинкой. Это — хорошие новости. Плохие — тот, кого вызвал этот юный болван, все еще там. И вполне возможно, что даже одной смерти будет достаточно, чтобы мы все провалились… точно не знаю, куда. Если убьют одного из этих двоих дураков, это произойдет непременно. Ну и что ты будешь теперь делать?

Майориан похвалил себя за предусмотрительность: с пола упасть нельзя. Первым желанием было… нет, не сказать «что за бред?!». Зачем тратить время и слова? Тут кто-то сошел с ума, что ж, придется взять командование на себя. Аланов — на штурм, пусть отмывают позор предательства почетом победы над Аттилой. Везиготов — туда же. Пусть мстят за короля… а заодно и сокращаются числом, насколько возможно. Своих… ну, неприлично будет наблюдать со стороны, союзники не поймут такого фортеля, однако ж, есть способы сократить потери. И все будет хорошо, просто замечательно, а некий сошедший от праведных трудов с ума патриций, бывший командующий, посидит под охраной в шатре Майориана… и пусть благодарит, что его объявили больным, а не изменником.

Потом он все-таки призадумался. Чертовщина в долине творилась? Творилась. Он сам чувствовал, и только беседой с Богом спасся от глупого желания встать плечом к плечу с воинством павших. Было такое, было. Сам помнит. Безумие не заразно, а свои чувства Майориана подводили очень редко, и уж не вчера ночью точно.

Аттила громит храмы, убивает священников на алтарях, и вообще ведет себя так, словно взялся искоренить христианство. Это у него недавно началось… да, лет пять назад, не больше. До того ему было попросту плевать на чужую веру. Хорошо, продался Сатане — в это мы поверим, это похоже на правду. Ага, вместе с апостолами Петром и Павлом, которые сказали, что на разрушение Диводурума есть Божье соизволение… кажется, на небе те же хитросплетенные интриги, что и у нас на земле. И должность командующего предполагает и умение разбираться в этих интригах, очень похоже на то… интересно, а где же брать осведомителей? Ангелов вербовать? Святых мучеников? Ну, это мы потом выясним, в свободное время. Пока речь о более насущных вещах.

— Одной смерти кого? Там сейчас, — кивок за спину, — какой-нибудь франк с бургундом за добычу передерутся до смерти, и так двенадцать раз еще до полудня…

— Кого-то мало-мальски значимого… ты и я подойдем. Рицимер подойдет — он же королевской крови… Сангибан, наверное, тоже.

— И поэтому мы все уйдем… ты только никому, кроме меня, не рассказывай, — улыбнулся Майориан. Он поверил. Поверил и оценил весь юмор положения… а вот остальные оценят едва ли. — Только я не понял, а что, Аттила ради такого случая не прирежет кого-нибудь из своих военачальников?

Патриций фыркнул.

— Он этого… развития событий боится больше, чем я. Он же варвар. Верит, что после смерти уйдет к предкам. А перспектива служить этой силе вечно его пугает до потери лица.

— Неужто ему помешает лишнее воинство покойников под рукой? — невинно осведомился Майориан, вспоминая ночное наваждение. — Я бы не отказался — сам жив-здоров, а все павшие за меня… рядами маршируют. Наверное, не будут ныть, что доспех тяжелый, — мечтательно добавил он. — Красота…

— Вот и Торисмунд так решил. Только для того, чтобы это войско поднять, нужно умереть. Иначе не получается, извини…

— Понял, — усмехнулся Майориан. Головоломка сложилась до последней детали. — Понял, прости, работаем… я, наверное, пойду? А то у меня там Теодерих без пригляда почти.

— Идем, — патриций не стал напоминать, что они находятся в собственном шатре Майориана. Видимо, и вправду устал.