Читаем Назначенье границ полностью

Спал, проснулся от звука, встал, оправил одежду. Поклонился вошедшему — и уже смотрит и прикидывает, кто пришел, что будет делать, о чем говорить? Беспокойство к любопытству примешивалось… легкое. И не то. Так беспокоятся взрослые, когда понимают, что могли случайно обидеть кого-то, кого задеть никак не хотели.

Не предупреди посланцы короля, что речь пойдет о ромее, заложнике, ему потребовалось бы приглядываться, чтобы понять — этот мальчик чужого племени. С первого взгляда и не скажешь, не слишком-то отличается по виду от будущих доблестных воинов короля Алариха. Хорошо сложен, явно ловок (а судя по разговорам, что доносились порой до Редарета — так и слишком), умные глаза (а судя по рассказу короля, так лучше бы ума было чуть поменьше…).

Старик прошел вперед, к окну, сел на скамью, кивнул мальчику на место напротив. Плеснул из глиняного кувшина воды в две кружки, одну подвинул вперед.

Тот с благодарностью взял — видно сам здесь ничего не трогал. Отпил немного, поставил кружку рядом с собой и замер. Ждет.

— Расскажи все с самого начала, — предложил старик.

Мальчик кивнул.

— Мне сказали, что у вас в эту ночь можно увидеть нечисть. Что взрослые должны сидеть дома, пить, веселиться и не спать. В такой дом чужая сила не войдет, а будет себе гулять снаружи, по своему. Я в прошлом году пытался ее подсмотреть сам, но никто не пришел. А в этом я подумал, если они любят веселье, то, может быть, их можно приманить и все-таки посмотреть? Поспрашивал, как звучит, как должны выглядеть… и устрои…л гулянку. — Явно хотел сказать «устроили», да вовремя поправился. — Решат, что кто-то из своих, придут. Мне говорили, что такое бывало. А если не придут, все равно весело получится — внутри-то пир…

Редарет, хранитель мудрости племени, передернулся, сцепил пальцы вокруг кружки. Даже для чужака это звучало… слишком безумно. Любопытный смелый мальчик, ему хотелось посмотреть на нечисть. Посмотреть не удалось, вот он и решил ее пригласить. К живым людям. В город, во двор. Потому что хотел познакомиться поближе. Это такая глупость или что-то похуже?

— Представь, что у тебя получилось бы.

— Я… я, честно говоря, не очень надеялся, что получится. Но я сходил в церковь и… — решил рискнуть, — не только я. И вот, — он вытащил из кармана на поясе четыре черных боба, — это нужно бросить через дом. Выкупает всех, кто внутри, и тех, кто снаружи. У нас так каждый год делали и делают как раз в это время. И про нечисть в городской черте никто и слыхом не слыхивал… разве что на очень плохих перекрестках, и то — это еще до Христа…

Редарет сделал несколько мелких глотков. Экое… недоразумение. Не будь мальчик чужаком, хранитель счел бы происшествие необычайным везением, подарком богов, пославших ему достойного преемника. Любопытен, сообразителен — и предусмотрителен, вовсе не то, что сначала показалось: безрассудный дурак, готовый платить за свое любопытство чужой бедой.

Увы, этого шкодника себе не потребуешь, даже после того, что он натворил.

— Имена своих помощников ты мне потом назовешь. Им понадобится защита. Я прослежу за тем, чтобы их не наказывали слишком сурово. Хотя есть за что, лучше бы они тебя отговорили. Всем было бы лучше. Значит, ты обо всем подумал загодя?

— Нет, не обо всем, — мальчик сжал губы. — Я не подумал, что здесь могут так испугаться. Про то, что огонь может перекинуться, подумал. Про то, что могут узнать других, подумал. А про это — нет.

— Как ты думаешь, им было чего бояться?

— Теперь не знаю. Но думаю все-таки, что нет.

— Потому что никто не пришел?

— Да. И по вашему же обычаю, если не звать, шуметь и не спать, ничего не будет.

Редарет вздохнул. Мальчик рассуждал не так уж и глупо, но он слишком мало знал. Он даже проявил определенную осторожность, но все-таки толком не верил в то, что все происходит на самом деле. Наверное, ему казалось, что «нечисть» — такая же игрушечная, как деревянные мечи, как затупленные копья. Просто повод пировать до утра…

— Ты все перепутал. Провести ночь, как требует обычай — стоять на страже. Живой человеческой радостью отгонять беду. Но этого довольно только если никто сам не приглашает Ночных. Понимаешь? Если дверь заперта, а за дверью не спят, кто рискнет пробраться в дом? Но если предатель готов провести врагов — другое дело.

— Но кто мог этого хотеть там внутри?

— Никто не хотел, но ты-то пригласил. Захотел приманить, чтобы пришли.

— Но я не впускал их в дом, — это он не оправдывается, это он думает. — да и не мог… это же не мой дом и я был снаружи.

— Не знаю, каков закон твоего племени, но по нашему — что принадлежит хозяевам, то и гостю. Ты хотел, ты сделал, значит, ты говорил за всех. Теперь понимаешь?

Медленный кивок.

— Да. Что нужно делать?

— Ты можешь выбирать, — улыбается Редарет. — Либо просто назови мне своих помощников, я защищу вас всех, либо я могу тебе показать, с чем ты играл.

— Второе… это очень сложно и неприятно?