Читаем Назло громам полностью

Она сомневалась, размышляла — все это я мог прочитать в ее глазах. Когда после обеда мы пили здесь кофе — я сидел в этом кресле, а она — на диване, где сейчас сидит мисс Кэтфорд, — с ней что-то произошло: вдруг вскочила с места и, не говоря ни слова, вышла из комнаты.

Меня это не встревожило. Жизнь актеров бывает такой необычной и захватывающей… Сколько прошло времени, пока я сидел и раздумывал в своей манере, сказать трудно: может быть, час, а может быть, и намного больше, как неожиданно послышался стук высоких каблуков, спускающихся по лестнице, тогда как наверх поднимались в туфлях на низких каблуках. Я взглянул в сторону холла. Надо ли говорить, что я увидел?

Тут одновременно заговорили два голоса. Паула Кэтфорд сказала:

— Нет, это говорить необязательно.

— Паула, солнышко, вам не стоит беспокоиться. Вы можете сами не понимать, что говорите.

— О, думаю, я знаю, что говорю! — Паула, стройная и изящная, характер которой явно проявлялся в пристальном взгляде ее глаз цвета ореха, встала с дивана и, обращаясь к доктору Феллу, сказала: — Вы увидели страшно рассерженную Еву, не так ли? На ней было голубое с серебром платье, и от нее очень сильно пахло духами, как это бывало обычно. Возможно, она, не говоря вам ни слова, позвонила и заказала такси. Такси подъехало; Ева выбежала за дверь и уехала. Все было так?

Доктор Фелл наклонился вперед:

— Ну и ну! Прямо в яблочко! Так что же, может быть, вы изложите и дальнейшие ваши умозаключения из фактов?

— Был поздний вечер, — объявила Паула все с тем же неподвижным взглядом человека, настойчиво вспоминающего что-то. — Был поздний вечер, около половины одиннадцатого, не так ли? Ева села в такси и поехала прямо в «Отель дю Рон», где мы и встретились с ней.

— Отлично! В «Отель дю Рон» меня не было, но не сомневаюсь, что вы правы. Что-нибудь еще?

— Ева сделала это потому, что кое о чем подумала или, что еще более вероятно, получила доказательства чего-то такого, что привело ее в ярость. Ну конечно! Прошлой ночью мы могли бы все это понять, если бы не были так сильно заняты спором о том, как могло быть совершено убийство в Берхтесгадене!

— Ладно, ладно, ладно, — проговорил Десмонд Ферье, бросая сигарету в камин. — Не останавливайтесь на этом, дорогуша. Теперь не поворачивайте назад. Сделайте еще один маленький шаг вперед, Паула, и вы доставите мне еще больше таких неприятностей, перед которыми все бедствия, обрушившиеся на Иова,[4] покажутся ерундой.

Паула от неожиданности отступила назад:

— Господи, о чем вы говорите? Неприятности? Но каким образом?

— Спросите у доктора Фелла.

— Сэр, — произнес доктор Фелл в некотором замешательстве, — все это не доставляет мне удовольствия.

— Спросите его, Паула!

— Да? О чем идет речь?

— Не успела миссис Ферье уехать на такси, — произнес доктор Фелл, — как на «роллс-ройсе» вернулся ее муж, — они разминулись буквально на минуту. Должно быть, их автомобили встретились недалеко от виллы. И снова я столкнулся с сюрпризами и новыми впечатлениями от артистического темперамента.

— В каком смысле?

— Когда я рассказал мистеру Ферье о том, что произошло, он тоже страшно разозлился и настоял на том, чтобы немедленно вернуться в Женеву, причем вместе со мной. Он не желал отвечать ни на какие вопросы и не принимал никаких замечаний. Он сказал, что мисс Пейдж находилась в ночном клубе недалеко от Новой площади. Оставив меня там, чтобы следить за ней, сам последовал за своей женой в «Отель дю Рон».

Паула широко раскрыла глаза, потом прищурилась:

— Но это же абсурд!

— Что вы называете абсурдом? — спросил Ферье. — Существуют вещи, которые кажутся такими очевидными, что на них даже не обращаешь внимания, хотя потом очень удивляешься этому. Попробуйте задать себе некоторые вопросы, с которыми обрушатся на меня полицейские. — После очень непродолжительного потрясения он явно начал получать актерское удовольствие от своего нынешнего положения. — Откуда мне было знать, что Ева отправится в «Отель дю Рон»? Это один вопрос. Второй: что такое Ева обнаружила в моей спальне, что заставило ее ехать вслед за мной в этот отель? Что же касается всего остального, если бы я действительно думал, что Ева могла попытаться убить Одри Пейдж потому, что между мной и Одри что-то было, то разве позволил бы я девушке приехать в этот дом прошлой ночью?

За окнами гостиной над английским садом небо потемнело настолько, что стало почти невозможно увидеть лица друг друга в свете единственной лампы над портретом.

Пласт грозового воздуха пригвоздил жару к земле, не давая пролиться дождю. Паула обхватила лицо руками:

— Одри Пейдж?

— Не притворяйтесь такой глупой, Паула.

— Я вовсе не глупа — ни намеренно, ни как-либо иначе. Я только спрашиваю…