Читаем Назло громам полностью

— Согласен, это необычно. Однако я нахожу слова «серная кислота» менее интересными, чем… кха-кха! — Он громко прочистил горло. — Не имеет значения! Отправляйтесь к юной леди!

С танцплощадки, которую теперь не было видно, донесся глухой звук от удара и крики, от которых зашатался дом: оказывается, апаша швырнули вперед ногами в самую гущу какой-то компании. Проталкиваясь сквозь толпу, Брайан добрался до края площадки.

И тут же его ослепил свет юпитера. Брайан остановился в облаке косметической пудры и табачного дыма, прикрыв глаза рукой, и с очень противоречивым чувством посмотрел на Одри и ее стол, стоявший у самой кромки танцплощадки.

Не было никаких сомнений, что она развлекалась с огромным удовольствием.

Несмотря на некоторую нервозность, Одри, наклонившись вперед, с радостью и восхищением наблюдала, как танцовщики, топая ногами, готовились к финальному вращению. Отойдя от площадки, Брайан остановился у стола Одри и склонился над ней.

— О! — воскликнула она так, словно увидела привидение.

— Еще раз добрый вечер, — произнес Брайан, усаживаясь напротив нее.

— Вот как! А что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя.

— И как же ты нас разыскал?

— Филип сказал, что вы собираетесь пообедать в «Ричмонде» и потом отправитесь в ночной клуб, а их здесь не так уж много.

— Я хотела спросить, — на щеках Одри запылали два красных пятна, — что ты здесь делаешь? Что тебе от меня нужно?

— Мне надо кое-что тебе сказать.

— Неужели?

— Ты не поедешь к Еве Ферье ни сегодня, ни когда-либо в другое время, а завтра утром я отправлю тебя самолетом в Лондон.

— Ах вот как! — воскликнула пораженная Одри. — А что, если я этого не сделаю, мистер Брайан Иннес? Что, если не стану тебе подчиняться? Как ты поступишь в этом случае?

На заднем плане апаш на ощупь искал свою партнершу, и высокая блондинка, закатив ему звонкую пощечину, так пихнула беднягу, что тот растянулся на полу и ноги его разъехались в разные стороны. Раздался последний высокий музыкальный аккорд. Брайан указал на выступавших:

— По-моему, ты заслуживаешь большего, чем это.

Тяжело дыша, танцовщики, закончившие номер, стали раскланиваться перед зрителями. Зал взорвался бурей аплодисментов, которые, несомненно, заглушили бы слова, произнесенные Одри. Однако она не сказала ни слова, а сев прямо, вытянувшись в струнку, посмотрела Брайану в глаза. Танцовщики, продолжая кланяться, взбежали на сцену и скрылись за сомкнувшимся занавесом. В зале погасли все огни, что должно было означать окончание первого шоу. Одри наконец что-то проговорила, но Брайан ее не расслышал.

За длинной барабанной дробью последовал шум двигающихся стульев, шаркающих подошв, гомон голосов. Секунд через десять под расписным потолком зажегся мягкий свет. Одри встала; на столе между ней и Брайаном стояло серебряное ведерко с бутылкой шампанского.

— Как только Филип поговорит по телефону и вернется, — крикнула она, — мы уйдем отсюда!

— Ты так думаешь?

— Конечно!

— Он не вернется.

— Не знаю, о чем ты думаешь и что хочешь сказать, но, в конце концов, это не имеет значения: я уйду одна.

— О нет, не уйдешь. Садись.

Одри села.

— Нам с тобой, — продолжал Брайан, доставая бутылку шампанского изо льда и рассматривая ее, — надо прояснить кое-какие вещи. Здесь и сейчас. — Из бутылки вылилось совсем немного шампанского. — Влюбленные пьют немного, не так ли?

— Что ты хочешь этим сказать?

— А ты не понимаешь?

— Конечно не понимаю. Ты… Ты говоришь, что Филип не вернется. Почему?

— Потому что я убедил его не встречаться сейчас с тобой; сказал, что от этого может зависеть твое будущее, и это правда. Он любит тебя.

— Тогда как ты — нет. Не так ли?

— Конечно нет. А почему ты решила, что я могу быть до такой степени ненормальным, чтобы в тебя влюбиться?

— О! — воскликнула Одри, сжимая кулаки. В это мгновение она показалась Брайану как никогда привлекательной и желанной. — Ты же не запрещал мне ехать к Еве, когда мы разговаривали сегодня вечером. Почему же запрещаешь сейчас?

— Я назову всего лишь одну из множества причин.

— Только одну?

— Послушай меня. — И он коротко, но очень живо описал ей встречу с Хатауэем и Паулой Кэтфорд, объяснил, почему Мэтьюз не мог быть отравлен в Берхтесгадене, рассказал о приходе Евы Ферье, появлении флакона из-под духов с серной кислотой и письме от немецкого хирурга.

— Серная кислота? — отозвалась Одри. — Это которой преступники плещут в лицо?

— Известны и такие случаи.

— Но ведь мистера Мэтьюза не могли убить таким способом?

— Конечно нет. Подумай над тем, что я тебе сообщил. — Барабаня пальцами по столу, Брайан заговорил на манер театрального режиссера: — Гремит гром, сверкает молния. Полный энергии и слегка навеселе, входит Десмонд Ферье. Как только он произносит фразу из «Макбета», флакон падает из руки его супруги и — случайно или нарочно — разбивается вдребезги.

— Нарочно?

— Да. Здесь вполне мог присутствовать элемент постановки; его могла придумать сама Ева. Поэтому-то я и не знаю, откуда чего ждать.

— А тебе не кажется, что у тебя — ужасный склад ума?