Читаем Навола полностью

Кого-то вырвало. Пришли четверо, и одним из них был Акба. Я ощущал его дыхание и запах хемского листа.

– Ну он и грязный, – сказал незнакомый мужчина.

– Тварь, – подтвердил Акба.

– Наверх его.

– Господин? – В голосе Акбы слышалось изумление.

– Наверх. Он нужен калларино. – Человек подавил рвотный позыв. – Но сперва отмыть.

– Слишком уж он грязный, – с сомнением произнес Акба.

– Ай. Дурак. Эй ты, вымой его!

– Да, капитан, – ответил другой мужчина.

Шаги отступили. Я предположил, что они принадлежали двум стражникам. Два стражника, капитан и Акба. Может, получится дотянуться до кого-нибудь из них, вцепиться в горло, выпить кровь…

Меня окатили ледяной водой. Я отпрыгнул. Еще одно ведро воды выплеснули мне в лицо.

– Сними одежду, – приказал капитан.

Меня вновь облили.

– И побыстрее.

Дрожа, я подчинился. Люди ушли и вернулись. На меня вновь обрушилась вода. Что-то со стуком приземлилось у моих ног.

– Вымойся.

Я ощупал предмет: твердый, тяжелый и скользкий. Мыло. Казалось странным держать его в руках. Оно было такое гладкое.

– Поторопись.

Я намылил тело, чувствуя, как мыло щиплет язвы, чаруясь его непривычной гладкостью. Меня вновь окатили водой.

– Еще раз? – спросил стражник.

– Най, сойдет, – проворчал капитан.

Скрипнула дверца.

– Давай выходи. Посмотрим на тебя.

Опасливо, на ощупь, я выбрался из клетки. Капитан цыкнул зубом:

– Твоя работа, Акба?

– Я выполнял волю калларино.

– Наши лошади живут лучше, чем этот человек. Приберись в его камере.

– Я?! – запротестовал Акба. – Это не моя обязанность!

– Приберись, или, Амо свидетель, я закопаю твою голову в этой куче дерьма!

Меня выводили из катакомб два стражника, которые, похоже, не хотели прикасаться к моему грязному телу. Мы поднимались по лестнице. Виток за витком, вверх, вверх.

Вверх, вверх…

Видят фаты, я даже не догадывался, как глубоко меня погребли.

Наконец мы вышли в тепло, под лучи солнца. Кожу словно обожгло. Я понял жука-навозника, что бежит прочь, торопится в темноту и безопасность, когда жаркое солнце касается его панциря. Но у меня такой возможности не было. Меня провели через палаццо, и наконец я оказался в помещении, которое узнал по запаху. Это была баня. Там стражники расстались со мной.

– Подготовь его к вечеру, – приказал капитан.

– Но он такой грязный! – запротестовал женский голос.

– Постарайся.

И меня препоручили заботам банной девушки. Сопровождаемый ею, я пришел в выложенную плиткой комнату, которую хорошо помнил. Здесь мылись служанки. А я за ними подглядывал. Девушка принесла ведро воды, от которой шел пар, и набросила на меня горячую, мокрую тряпку. Я вздрогнул.

– Больно не будет, – сказала она. – Не шевелись.

– Горячо, – прохрипел я.

– Ай. – Девушка вздохнула. – Подожди.

Минуту спустя она вернулась, и я услышал, как вода льется в ведро. Тряпка вновь коснулась моей кожи.

– Лучше?

– Намного.

Ее звали Айя. Она пыталась мыть меня, но моя кожа стала слишком чувствительной, и потому Айя вручила мне тряпку, чтобы мылся сам, а она помогала. Я стоял, макал тряпку в ведро и силился стереть грязь со своего многострадального тела. Айя щелкнула языком.

– Придется тебя отмачивать. Может, и получится, но не сразу.

Она позвала другую девушку, Ану, и вместе они усадили меня на деревянный табурет, а сами взялись за мои волосы. Выстригали огромные колтуны, обсуждали узлы и грязь, ахали при виде мертвых жуков и крысиных косточек. Они занялись моей бородой: сначала подстригли, а потом сбрили полностью. Потом подрезали ногти, по их словам, невероятно отросшие и загнувшиеся. Наконец подвели меня к глубокой ванне. Я медленно погрузился в теплую воду, а девушки уселись рядом.

– Когда только увидела тебя, ты был смуглым, – сказала Айя. – А теперь бледный как труп.

– Столько грязи, – согласилась Ана.

От тепла меня потянуло в сон.

– Здесь есть… – Я умолк. Боялся, что, если расскажу о своем желании, буду жестоко разочарован.

– Что? – спросила Айя.

– Еда?

Девушки звонко рассмеялись.

– Ну конечно!

Несколько минут спустя Айя вернулась с виноградом, сыром, хлебом и водой – и все это не было грязным.

– Ай! Ты как волк, который пожирает младенца! – воскликнула Айя.

– Не ешь слишком много, – посоветовала Ана. – Тебе станет плохо.

Я знал, что она права, но не мог не запихивать в себя еду. Айя забрала ее.

– Немного сейчас, немного потом. Не так быстро. Я видела, как оголодавшие люди умирали от обжорства.

Я хотел отобрать еду, хотел даже драться ради нее, но был слишком слаб. Девушки вытащили меня из ванны и принялись вновь оттирать грязь.

Будь у меня глаза, я мог бы застыдиться от прикосновений их рук к моему обнаженному телу. Служанки мыли меня так же заботливо, как мать моет дитя, но я слишком долго пробыл животным, да и все равно не мог видеть, как они на меня смотрят, а потому стоял покорно. Потом меня вновь отправили в ванну, в которой сменили воду, и наконец сочли чистым.

Ана и Айя очистили мои раны и смазали блошиные укусы. И все это время болтали без умолку.

– Спасибо, что так обо мне заботитесь, – сказал я.

– Чи, это ерунда, – ответила Айя, а потом нерешительно добавила: – Твоя семья была добра к моей семье.

Я удивился: