Иногда, когда я сижу на очередном таком свидании, в голове возникает мысль отбросить один кирпичик из своей защитной стены и рискнуть. К тому же внутренний радар Полины на парней, с которыми она меня сводит, работает с каждым разом все лучше. Она будто заранее их прощупывает на наличие изъянов, составляет подробную анкету и напротив каждого кандидата ставит баллы. Тот, кто набирает больше, отправляется со мной на свидание. Хотя не могу сказать, что для них это какой-то невероятный вечер с приятной беседой или увлекательной прогулкой.

Но каждое свидание заканчивается одинаково: я возвращаюсь в реальную жизнь, в которой нет места отношениям и чувствам. Что уж говорить, у меня толком нет времени просто жить. Я сутками нахожусь на работе, а небольшие перерывы посвящаю репетициям. Да и, если быть честной, я не та девушка, которая может подарить тепло. Я просто пуста.

И все же я продолжаю играть в эту лотерею в надежде, что когда-нибудь смогу жить нормальной жизнью.

Нужно отдать должное оптимизму Полины. Она не опускает руки и не перестает утверждать, что когда я встречу того самого человека, то уберу свои иголки. Мне больше не захочется работать целыми сутками, брать дополнительные смены, лишь бы и на секунду не оставаться наедине со своими мыслями. Смешно. Меня не перестает поражать ее настойчивость.

Я подхожу к кофейне, в которой обычно по утрам беру кофе для себя и Макса.

– Мира, привет, – говорит Антон, бариста.

– Привет. – Я вытаскиваю из ушей наушники и убираю их в чехол.

– Как обычно?

– Да.

Бариста включает кофемашину, и помещение наполняет насыщенный аромат молотых зерен. Я сажусь за столик у окна с видом на море.

Мне нравится атмосфера этого заведения. На стенах в хаотичном порядке развешаны различные снимки, а через большое панорамное окно открывается прекрасный вид на море. Можно наблюдать каждую его ипостась.

Я так и не отказалась от мечты открыть небольшое уютное кафе на набережной, где можно будет насладиться вкусными десертами и выпить чашечку мягкого и ароматного кофе. В хорошую погоду рядом с кафе стояли бы столики, чтобы по вечерам посетители могли любоваться огненным закатом, а во время дождя все бы укрывались внутри и пережидали ненастье за теплым глинтвейном.

Но пока мечта остается мечтой. Для ее исполнения нужны перемены, а это – один из главных моих страхов.

Зачем нужны перемены, если можно вполне счастливо жить в установленном годами ритме? По крайней мере, по моим меркам счастливо.

– Мира, держи. – Ко мне подходит Антон и протягивает два стаканчика кофе в картонной подставке.

– Спасибо.

– Кто сегодня? – спрашивает он с интересом. Все знакомые знают о привычке Макса менять девушек как перчатки.

Я пожимаю плечами:

– Без понятия, но одно могу сказать точно: она очень громкая. – Смеюсь и отпиваю кофе.

Расплатившись, я выхожу из кофейни и попадаю под небольшую морось, срывающуюся с неба.

<p>Глава 2</p>

Мира

До дома я добираюсь изрядно промокшей. В наушниках звучит голос Мэттью Беллами и его мольба о помощи с темной стороны души. Песня Muse «The Dark Side» как нельзя лучше передает мое нынешнее состояние. Слишком много лет я борюсь со своей темной стороной, но помощи не прошу. Во всяком случае, внешне, хотя истерзанная душа так и кричит. Как символично – даже через песню она молит о передышке.

В квартире на удивление тихо. Надеюсь, Максу хватило полутора часов, чтобы выпроводить свою гостью, и мне не придется принимать участие в надоевших сценах.

Практически каждый раз происходит одно и то же: Макс спит или прикидывается спящим, чтобы избежать мучительных утренних прощаний, а его девушки решают, что неплохо бы выпить кофе или принять душ, и натыкаются на меня. И тут два исхода: либо они начинают вопить и звать Макса, хотя я еще и слова не успеваю сказать, либо застывают в ступоре с диким ужасом в глазах.

В тех редких случаях, когда мне удается объяснить, что мы с Максом просто друзья, его очередная пассия смотрит на меня как на умалишенную. Нас постоянно преследует глупый стереотип, что между парнем и девушкой не может быть дружбы, вот только Макс гораздо больше, чем друг, он – моя семья. Он стал ею практически сразу. Еще в девять лет, когда мы только познакомились.