Читаем Научи меня дышать полностью

– Так почему же, Мирослава, ты предала того, кто был готов стать для тебя всем и даже отказался от родного сына?

Мой рот бессознательно открывается и закрывается, а с губ не слетает ни слова. Артем – его сын. Как такое может быть?

Нервно сглотнув, я всматриваюсь в лицо Артема, теперь улавливая некоторое сходство. Та же кривая усмешка на губах, те же серые глаза, пронзающие своей холодностью. Меня пробирает озноб, и я съеживаюсь, когда он отодвигает стул и подходит ближе. Взяв меня за подбородок, он дергает мою голову вверх и проводит большим пальцем по моим губам.

– Чем ты лучше меня? – шепчет он, и в его голосе есть что-то пугающее.

– Ничем, – отвечаю я. – Если ты хотел получить его любовь, спешу тебя обрадовать – я спасла тебя от этой участи.

– Врешь! – Он резко вскидывает руку, и моя щека загорается пламенем от его удара. – Он любил тебя! Все эти годы я наблюдал за тобой! Я видел, как ты смеялась, как получала его любовь вместо меня, как ты становилась для него всем!

– Тогда повнимательнее посмотри на каждое его прикосновение, запечатленное на моем теле. – Я усмехаюсь и чувствую, как рот наполняется кровью.

Его взгляд медленно скользит по татуировкам на моих руках, опускается на феникса на ребрах. Уголок его губ дергается, и на лице появляется что-то похожее на улыбку. Артем поднимает руку и обводит пионы на предплечье, вызывая во мне ледяную дрожь. Я дергаюсь, и веревки еще сильнее впиваются в запястья. Закусываю губу, чтобы не заплакать и не показать страх, но он рвется наружу так сильно, что хочется кричать, невзирая на то, что это может быть последним, что я успею сделать в жизни.

– Может, если я попробую тебя, то пойму, что он нашел в тебе. – Он цепляет кончиком пальца ворот майки на моей груди и оттягивает его. – Что в тебе такого? Все сходят по тебе с ума, а ты только пользуешься.

Артем сжимает мое горло одной рукой, заставляя дыхание сбиться. Он смотрит на меня с лютой ненавистью, настолько осязаемой, что я чувствую ее на своем теле.

– Отпусти ее. – В ту же секунду, как знакомый голос долетает до моих ушей, всякая надежда и вера в человека рушится. – В наших планах этого не было.

Мать, цокая каблуками, входит в квартиру и, подарив мне неизменную холодную улыбку, складывает руки на груди.

– Здравствуй, Мирослава.

– Мама… – произношу я одними губами.

– Надо же, впервые за долгие годы я слышу, как ты назвала меня мамой.

– Почему?

Я пыталась держать эмоции под контролем. Пыталась не показывать страх. Но то, что сейчас женщина, которая меня родила, которая должна была стать для меня целым миром и защищать, невзирая на мои оплошности, стоит передо мной и совершенно равнодушным взглядом смотрит, как с губ ее дочери стекает кровь, становится последней каплей. Слезы бегут по щекам, и я даже не пытаюсь их остановить.

– Ты помогла ему?

Она садится на диван и закидывает ногу на ногу.

– Не могу сказать, что мне хотелось это делать, но если бы не ты, ничего этого не произошло бы.

Мои глаза широко распахиваются, и последняя потаенная надежда в глупом сердце раз и навсегда разлетается в прах. В глубине души я всегда хотела ее любви. В детстве, несмотря на все издевательства, я была готова сделать все, только чтобы заслужить ее улыбку. Но детство осталось далеко позади, а наивные мечты перешли во взрослую жизнь, хотя мне давно надо было принять, что я совершенно ничего для нее не значу.

– За что ты меня так ненавидишь?

Она отводит взгляд и смахивает с коленки невидимую пылинку.

– Мама! – выкрикиваю я.

Она морщится, будто это слово ей противно.

– Я никогда тебя не хотела. У меня был твой отец, мы были счастливы, а потом появилась ты и отобрала его у меня! Он не видел никого, кроме тебя. Ежедневные игры на гитаре, смех, совместные выходные – и все время только ты! – выплевывает она с отвращением.

– Потому что так поступают родители! Они выбирают своих детей! Ты хоть понимаешь, что ты несешь?

– О, я прекрасно понимаю! Он ушел и оставил мне тебя! Свою копию, на которую я должна была смотреть каждый божий день и вспоминать о том, что потеряла!

– Ты ненормальная. – Я качаю головой.

Мысли в моей голове сменяются одна за другой, и я пытаюсь ухватиться хотя бы за одну. Найти логическое объяснение этой ненависти. Но не могу. Она ненавидит меня просто потому, что я есть.

– Какая драма, – усмехается второй психопат в моей квартире.

– Что вам нужно? – обессиленно спрашиваю я.

– Деньги. Квартира, которую ты отобрала у меня. Каждые полгода ты переводишь мне определенную сумму, и я больше никогда тебя не побеспокою.

С моих губ слетает смешок, который перерастает в настоящую истерику. Я смеюсь до боли в ребрах и не обращаю внимания на то, как слезы застилают глаза.

Мать переглядывается со своим сообщником и хмурится.

– Ты серьезно думаешь, что все дело в деньгах? – Я не могу унять истерику. – Разве мое положение говорит о том, что все закончится, как только вы получите нужную сумму?

– Не драматизируй, Мирослава. Просто выполни наши требования, и на этом все закончится.