Читаем Научи меня дышать полностью

– Думаю, мама тоже очень обрадуется. И наконец-то ее внимание будет сконцентрировано на ком-то еще, помимо нас с Максом.

– Если тебя не затруднит, не могла бы ты дать мне ее номер? Прошло столько лет.

Она улыбается и на секунду отводит взгляд – я успеваю заметить, как она мельком смотрит на мужа.

– Что ж, время десерта уже давно прошло, но я приготовила малиновый пирог и не отпущу вас, пока вы не съедите по кусочку.

Анна Сергеевна встает из-за стола и принимается собирать посуду. Мы с Викой помогаем, ставя все на большой поднос. Мама Богдана отпустила наемный персонал несколько часов назад, так как больше не видела в нем необходимости.

Когда все грязные тарелки оказываются на подносе, Богдан поднимается и забирает его из рук матери. Она легонько касается его щеки в благодарности.

Внезапно раздается звонок в дверь, и мы все переглядываемся. Уже довольно поздно, и, судя по взглядам родителей Богдана, они точно больше никого не ждали.

Даниил Олегович отодвигает стул, поправляет манжеты на рубашке и выходит из столовой. Из-за того что в доме стоит оглушительная тишина, до нас доносится тихий спор, а затем цокот каблуков.

Я оглядываюсь на Богдана и замечаю, как сжимаются его челюсти. Он опускает поднос с посудой на стол и впивается взглядом в кого-то позади меня. Обернувшись, я вижу Таню.

– Добрый вечер, – произносит она с ослепительной улыбкой и ставит сумочку на стул рядом с Викой. – Я возвращалась домой и увидела, что у вас горит свет. Не возражаете, если я присоединюсь?

Даже если кто-то против, ее это точно не остановит. Она садится на стул, откидывает волосы за спину и улыбается, смотря на Богдана.

Вика демонстративно фыркает и что-то бормочет под нос, Анна Сергеевна миролюбиво улыбается и предлагает Тане чашку чая, а Даниил Олегович, вернувшись на свое место во главе стола, берет бокал с виски и делает глоток.

А я отчетливо понимаю, что сегодняшний вечер не закончится дегустацией малинового пирога и дружескими объятиями на прощание.

– Что ты тут забыла? – цедит сквозь зубы Богдан.

– Раньше мои визиты встречали не так холодно. – Таня подмигивает ему.

– Убирайся.

– Богдан, – Анна Сергеевна сжимает его плечо и мягко улыбается, – не думаю, что кружка чая станет для нас проблемой.

Она переводит взгляд на Таню, и та в ответ невинно хлопает ресницами, словно ангел во плоти.

– Конечно нет. Это миролюбивый визит. К тому же мы все еще остаемся семьей.

Таня поднимает кружку, делает глоток чая и ставит ее обратно на блюдце.

– Как ваша рука? Уже зажила? – обращается она к Анне Сергеевне.

В ее голосе столько фальши и притворной заботы, что мне самой становится тошно.

– Хорошо. Спасибо тебе большое за эту мазь и заботу.

– А что было с твоей рукой? – озабоченно спрашивает Вика.

– Ничего страшного. Я была в оранжерее, пересаживала цветы и неудачно поскользнулась, а Таня как раз проезжала мимо.

– И у тебя в сумочке тут же нашлось нужное лекарство? – с усмешкой уточняет Вика.

– Нет, я отвезла Анну Сергеевну в ближайший травмпункт, и мы сделали рентген. Пока доктор накладывал повязку, я все купила.

– Надо же, как заботливо с твоей стороны. Кажется, ты не проявляла такой инициативы раньше. Что случилось? Где-то потеряла эгоистичность?

– Вика, – шикает Анна Сергеевна.

– Не берите в голову. Просто Вика еще обижается на меня за тот случай. А я ведь всего лишь хотела помочь.

Таня поворачивается ко мне, прикладывает к лицу ладонь, прикрывая рот, и с заговорщическим видом шепчет:

– Когда-то мы были подругами.

– Это слишком громко сказано. У меня с косметичкой гораздо более доверительные отношения, чем с тобой. – Вика закатывает глаза и разделывает вилкой кусок пирога.

– Однажды она так сильно влюбилась в парня, что захотела сбежать с ним в другой город. Я, конечно, была против и не поддерживала эту идею.

Раздается звук падающей вилки, и, повернувшись, я вижу, что кусок пирога лежит на белой скатерти.

– Ох, ты была так мила, что тут же сообщила обо всем родителям. Вот и вся суть поучительной истории: таким, как ты, доверять нельзя. А теперь простите, но здесь настолько смердит лицемерием, что мне не хватает воздуха.

Вика встает со стула, ножки которого громко скрипят по мраморному полу, разворачивается и уходит в сторону оранжереи.

– Очень вкусный пирог. – Таня как ни в чем не бывало продолжает есть, не обращая внимания на гневный взгляд Богдана.

За все это время он практически не произнес ни слова. Его мышцы напряжены, рука под столом сжимает мою, а глаза безотрывно смотрят на бывшую девушку.