Читаем Натюрморт с усами полностью

— Пойду попробую вытащить его на крышу. Силёнкой бог не обидел, значит, вытащу. Преодолею закон земного притяжения и выволоку голубчика, а там уж разберёмся, кто он таков, живой ли, мёртвый, и тому подобное.

Лифт, к счастью, действовал, я поднялся наверх, выбрался на крышу. Гляжу сверху: трубочист болтается. Попробовал подтянуть — тяжёлый тубочист, наелся ради праздника. Вдобавок тянуть несподручно — я тоже наелся, да ещё в тулупе, и верёвка закручена вокруг вентиляционной трубы. А действовать надо аккуратно, чтобы трубочист не задел носом карниз или что-нибудь в этом же духе. Не исключено, что парень приятной наружности, значит, нос ему ещё пригодится. Но тут замечаю, что верёвка длиннющая и если помаленьку раскручивать её и травить — кто знает, может хватить до самой земли. Ну и начал я травить понемногу. Пущу несколько метров и отдыхаю, поскольку трубочист — чем ближе к земле, тем, негодяй, тяжелее становится. И поглядеть неохота, высоты я побаиваюсь, прямо с души воротит, когда вниз смотришь. Наконец, когда оставалось ещё метра два верёвки, внизу полегчало. Скорей всего трубочист достиг тротуара, там и посмотрим, какая с ним приключилась напасть, — решил я. Передохнул немного, и вдруг захотелось развлечься ради праздничка и съехать вниз по верёвке. Я получше прикрепил её на крыше и съехал на землю. При этом, разумеется, старался не угодить на лежащего трубочиста. И представьте, дорогие граждане, моё удивление, когда оказалось, что никакого трубочиста нет. А вместо него — олень. Точнее, бездыханная туша огромного оленя с великолепными ветвистыми рогами. А трубочист исчез бесследно.

Признаюсь, что после той ночи, когда я вернулся домой с великолепным оленем на спине, меня потянуло на мистику. То есть я усмотрел в этой необычайной истории перст Сверхъестественной Инстанции, вознаградившей меня за заботу о подвешенном гражданине великолепным оленем, жаркое из которого с картофелем «paille» и тушёными сливами, если его, разумеется, полить мадерой, — пальчики оближешь!

Как вам известно, дорогие граждане, наша эпоха — это уже не эпоха трубочистов. И если в парках и скверах развешивают дуплянки для улетающих птиц, так почему бы не ставить на крышах трубы для уходящих в прошлое трубочистов? К сожалению, мой личный призыв относительно такой трубы, обращённый к жильцам дома № 18 по улице Краняка и Дивалевича, не дал результатов, и, признаюсь, я надумал отомстить этим нечутким людям.

Поздним новогодним вечером я проник на крышу вышеупомянутого здания с чемоданом сажи, чтобы насыпать её в вентиляционные трубы, ведущие в квартиры моих недоброжелателей. Для этой цели я решил воспользоваться верёвкой, вымазанной в саже. Но, едва закрепив её на одной из вентиляционных труб, я поскользнулся и повис вниз головой на ноге, которую захлестнуло петлёй примерно на высоте десятого этажа. Положение моё было плачевным, и я уже открыл рот, чтобы позвать на помощь, но вдруг заметил в окне какой-то квартиры двух граждан диаметрально противоположного пола, которые горячо доказывали друг другу взаимную симпатию, и кричать в такой ситуации со стороны джентльмена, даже висящего вверх тормашками, было бы грубейшей бестактностью. Впрочем, вследствие небанальной точки зрения, — поскольку я висел вниз головой, — глядя на эту банальную ситуацию, время пролетело быстро, и, когда мужчина, надев куртку (кажется, почтового ведомства), покинул хозяйку дома, нежно попрощавшуюся с ним, я собрался с мыслями и вспомнил, что необходимо позвать на помощь. Но в эту самую минуту верёвка дрогнула и вытравилась настолько, что я опустился этажом ниже.

Когда я опомнился и уяснил, что дальше не падаю, то снова увидел в окне квартиры следующего этажа входящего почтальона, которого заключила в объятия квартиросъёмщица, по всей вероятности, ответственная. Но спустя секунду она явно меня увидела, ибо, судя по губам, вскрикнула, а перепуганный почтальон торопливо покинул квартиру. Занавеска тут же задёрнулась, а верёвка снова вытравилась.

Теперь я висел у окна, подоконник которого украшал великолепный заяц. Глазами души своей я немедленно увидел его обложенного свёклой и под белым соусом… Поэтому и тут не позвал на помощь, а попросту взял себе зайца, которым провидение вознаградило меня, чтобы облегчить моё тяжкое положение.

Ещё рывок — и я оказываюсь двумя этажами ниже, возле окна, за которым мужчина в куртке почтальона, временно висевшей на спинке стула, приносил свои горячие поздравления смазливой квартиросъёмщице одного из последних этажей. Однако мне было не до этого, поскольку я собирался с силами, чтобы принять великолепного оленя, которым, в свою очередь, потчевало меня провидение за мужество и проявленную инициативу.