Читаем Настоящие полностью

Овальная чаша бассейна находилась в дальней части дома, той, что выходила на реку. Небольшая, метров двадцать пять в длину, она была вписана в ландшафт настолько органично, что создавалось впечатление естественного озера, по недоразумению находящегося в доме. Невидимая стена, отделяющая бассейн он улицы, преспокойно пропускала дождь и ветер, единственное, что отличалось от улицы в этом странном помещении — температура воздуха. Когда отпуск выпадал на зиму, Лин кайфовал по полной программе. Заснеженный лес, снег, замёрзшая река — и одновременно тёплый ветер и ласковая вода. Впрочем, босиком на снег при желании тоже можно выйти. Иногда Лин так и делал.

И самое главное — никого. Не нужно использовать облики, не надо стесняться худобы, потому что никто не видит, а если и видят, то только свои, им можно.

Впрочем, даже при своих плавки и майка были обязательным условием.

Пятый бассейн тоже любил, но плавать Сэфес предпочитали по отдельности. Как-то так сложилось. В море, во время вылазок на «Монастыре», случалось, купались вдвоём. Дома — нет.

Вэн Тон пришла через пару минут, после того как Лин вошёл в воду. Маленькая Моника тут же влезла к ней на руки, впрочем, вскоре сидеть ей надоело, и она начала носиться вокруг бассейна, стараясь угадать, куда поплывёт Рыжий. Тот мгновенно принял условие игры, и минут десять маленькая Встречающая с весёлым визгом перебегала с места на место, показывала пальцем — вот сюда, сюда, сюда. Наконец Лин подплыл к бортику бассейна, положил локти на его край. Моника подошла к нему и присела на корточки.

— Хороший, — констатировала она серьёзно. — Лин красивый.

Рыжий усмехнулся, тряхнул мокрыми волосами.

— Моника красивая, — возразил он. — Очень красивая девочка. Умная.

— Красивый, — упрямо повторила Моника. — Хочу Сэфес.

Вэн Тон засмеялась:

— Нет, дочь. Это мой.

— У меня будет?

— Будет, когда подрастёшь.

— Уже делят, — вздохнул Лин. — Не успел вернуться… Моника была Встречающей во втором поколении и являлась так называемой потомственной. Её дети, когда появятся на свет, стопроцентно станут Встречающими. Не факт, что все они будут столь же одарёнными, как эта малышка, но способность гасить Сеть уже не будет для них спонтанно проявленной рецессивной особенностью, это будет твёрдая доминанта.

Встречающие воспринимают Сэфес иначе, чем обычные люди, и сейчас Моника видела перед собой нечто сверкающее и яркое, самую волшебную из всех возможных игрушек, самый красивый цветок на свете. На Линову худобу ей было плевать, она ощущала, что надо кое-что подправить, но главным было другое — вот это сверкающее, как драгоценный камень, существо, золото и мириады оттенков алого…

— Фантастическая девочка. — Лин подтянулся, вылез из воды, подошёл к Тон. — Кому-то очень повезёт.

В его голосе не было тени ни зависти, ни упрёка.

— Дай бог, — кивнула Тон. — Возможно, ей и достанется потом экипаж.

Они примолкли. С экипажами сейчас было плохо. Совсем. На весь Орин шесть Сэфес, три команды. Совсем старый 780-й, настоящих имён которого не знал уже никто, 782-й — Дъекхато и Имъо, и 785-й, Лин и Дзеди. Остальные погибли. Из ученических пар случайно уцелела самая молодая, но работать мальчики смогут не раньше чем лет через десять. А то и пятнадцать. 780-й клятвенно обещал продержаться ещё как минимум четыре рейса, но возраст у этих Сэфес Энриас был почтенный — больше шестисот пятидесяти лет. Их Встречающие отлично понимали, что выводить столь сильно изношенный экипаж раз от разу труднее…

— Иди сюда, — позвала Моника. — Мокрый в дом не ходи, мама ругается.

Тон засмеялась. Моника взяла полотенце, Лин присел, и Моника принялась старательно, хоть и неумело, вытирать ему волосы. Лин послушно подставил голову, пару раз ему чувствительно заезжали растопыренной ладонью то в лоб, то в глаз, он покорно терпел, отлично зная, что Тон своих детей чуть не с года приучает к самостоятельности. Да и потерпеть стоило.

Ощущение, которое у Сэфес возникает рядом со Встречающими, особенно своими, сродни сонму положительных эмоций. Всё вместе — радость, любовь, восторг, облегчение, предвкушение… наверное, это называется счастьем. И сейчас Лин был счастлив безмерно — он и Встречающие являли единое целое, и Лину страшно хотелось жить, хотелось стоять на коленях, и пусть Моника тренируется в вытирании волос столько, сколько ей захочется. Только бы не уходить.

Весенний ветер, шальные блики на воде, свет и просыпающийся лес за невидимым окном… Как это просто порой — любить весь мир и чувствовать всеобъемлющее счастье каждой клеточкой тела.

— Ты со мной сегодня поиграешь?

— Завтра, маленькая. Отпусти Лина, он уже высох, по-моему.

Конечно, Встречающие работали. Но эта работа являлась неотъемлемой частью их жизни, равно как и Сэфес не могли без Сети; главным смыслом для Встречающих было не растерять перед встречей потенциал, не «упустить» свой экипаж, не дать сорваться…

В этот раз всё оказалось более чем хорошо.

А вот в прошлый…

* * *