Читаем Настоат полностью

О, сколько поклонников было у ног моих прежде! Но затем их поглотил Город… Однако уныние неуместно, ибо передо мной – сам Настоат, и приручить его, подчинить своей воле – вот что стало бы подлинным триумфом всей моей жизни. А уж страсть, что разгорится меж нами, не будет иметь себе равных во всей истории мира.

– Дайте мне руку, Настоат. Дотроньтесь – я тут, совсем рядом. – Иненна переходит на шепот. – Какие изящные, длинные пальцы. Почувствуйте, как бьется мое сердце, как в ожидании радости трепещет упругая, девственная грудь. А кожа? Она покрыта мурашками – и это не холод. Вы словно греете меня изнутри. Сейчас это фантазия… Пока лишь фантазия! Сон, мираж, наваждение – но я не сомневаюсь, что вы сумеете сделать их явью. Я совсем рядом. Отбросьте сомнения! Мой голос отзывается у вас в голове; признайтесь – отныне это ваш собственный голос. Теперь мы – одно. Не теряйте драгоценных мгновений! – Она пристально смотрит в его глубокие, черно-зеленые глаза. О да! В них разгорается пламя! – Иного пути нет и не будет. Ближе, еще ближе, мой бандерлог!

Подчиняясь, подобно зачарованной кукле, он подается вперед.

– Наши губы сливаются в поцелуе. Ощущаешь ли ты, Настоат, дыхание моей жизни? Запомни: это тот воздух, которым отныне ты будешь дышать вечно. Ты в моей власти. Я меняю бренное тело на твою непокорную волю. Отныне она принадлежит мне. Возьми же свою добычу – а волю отдай мне! Но прежде… Прежде – скажи то, что должен. Скрепи наш договор необоримою силою слова. Присягни своей Королеве! Говори же! Ну! Говори!

Веки его полузакрыты. Пустой, ничего не выражающий взгляд. Браво, Иненна, дело сделано! Ты – Вавилонская блудница; слово твое – отныне закон.

Из уст Настоата вырывается хриплый, приглушенный шепот – глас существа, полностью утратившего волю:

– Моя королева… Ради вас… я готов на все… Могу прямо сейчас… Когда мы так близко… Взять и… И вырвать твой жалкий змеиный язык!!! – Господи! Неужели… – Или – еще лучше – к чертям перегрызть тебе глотку!

В глазах его искры; голос обретает невиданную мощь, взмывая к самим небесам; эхо чудовищного, бесчеловечного крика содрогает собою весь замок. Каменные стены трясутся, грозя навеки похоронить под собой все живое. Фобос и Деймос – страх и ужас – накрывают костяными крылами пустынные, ледяные просторы дворца.

Настоат легонько толкает меня в грудь, и, потеряв равновесие, я отчаянно пытаюсь ухватиться за воздух. И вдруг откуда-то сверху, прямо из темноты на меня набрасывается огромное, необузданное, объятое яростью существо: острые клыки его сверкают в сумраке ночи, бешеные глаза налиты кровью, а из пасти на нежную кожу потоками льется обжигающая, раскаленная лава – слюна, подобная горячему воску.

Распростертая на земле, я с содроганием слушаю выносимый мне приговор. Голос Настоата вновь звучит на удивление тихо – похоже, самое страшное уже позади.

– Что это было, Иненна? Попытка загипнотизировать? Соблазнить? Не скрою, последнее вам удалось!

Кстати говоря – познакомьтесь: Ламассу, мой преданный друг и соратник. В случае чего – например, новых фокусов – он готов по одному моему слову вгрызться вам в горло. Однако не будем слишком сильно торопить события!

Иненна, примите от меня комплимент – вы потрясающе обольстительны! Но гипноз? Попытка манипуляции? Вы серьезно? Это было очень неделикатно… Сами же все и испортили! Впрочем, в награду за изобретательность, а также из личной симпатии я позволю вам выполнить поручение Следствия. Ламассу, освободи пленницу, она и так уже натерпелась. – Громадная собака, улыбаясь, втягивает железные когти. Утыкается носом в мою щеку, ободряюще похлопывает лапой меня по плечу. Слезает. Слава Богу, опасность миновала! – А теперь, Иненна, перейдем к делу: что вы имеете мне сообщить?