Читаем Наше падение полностью

— И как полиция его нашла? — спросил Бадди, попросту, потому что первый предупредительный звонок уже прозвучал, обычно это самый громкий звонок в мире, обращающий большинство учащихся во внезапное бегство в сторону входной двери.

— Гарри сказал, что в тот вечер кто-то заметил его машину.

— Кто заметил? — спросил Бадди. — И чего он так долго ждал? Целых три недели — три недели и три дня, — Бадди хорошо помнил, когда они крушили все в этом доме.

— Я не знаю, — ответил Марти, следуя за Бадди к двери парадного входа, где их ожидал Ренди, он поприветствовал их вялой улыбкой, напоминающей пластырную повязку, закрывающую рану. — Все, что я знаю — Гарри сказал, чтобы мы не волновались. А он — человек слова.

«Во-первых, он — не человек. Да, старшеклассник. И что еще я о нем могу знать?»

Бадди оглянулся через плечо, будто ожидая, что в сторону школы уже мчится полицейская патрульная машина, на которой обязательно включится сирена, если сидящие внутри полицейские их заметят.

— А если заметивший Гарри видел еще и нас? — спросил Бадди.

— Мы даже не знаем, свидетель это был или свидетельница, — наконец подал голос Ренди.

— Да, хватит рвать на себе волосы ради всего святого, — фыркнул Марти на Ренди. — Какая разница, и кого это волнует, свидетель это или свидетельница? — это было похоже на еще один глупый спор между Марти и Ренди: «Кто это был: он или она?», — Какая разница, кто видел машину? Кто записал номер? Полицейские пришли в дом к Гарри, — в голосе у Марти был сарказм, будто он пытался растолковать это маленьким детям. — Они же не подумали, что отец Гарри разворотил все в том доме. Это делали подростки-старшеклассники, которые обычно таким и занимаются. И вот они арестовали Гарри.

Марти фыркал и тряс головой.

Уже звенел второй предупредительный звонок, отдаваясь эхом в голове у Бадди. Через две минуты дверь парадного входа должна была закрыться на ключ, после чего их присутствие на первом уроке ставилось под сомнение.

— Расслабься Бадди, — крякнул Марти голосом большущей лягушки. — Гарри нас не выдаст.

«Знаменитые слова», — Бадди подумал о том, каким образом им удалось втиснуться в школу. У него в шкафчике были припрятаны пол пинты джина, которые он держал на экстренный случай. Он уже не знал, когда у него будет достаточно времени, чтобы сделать пару глотков. Он нащупывал в кармане куртки маленькую жестяную флягу, которую берег для экстренного случая. Если не брать в расчет раскалывающуюся голову и ядерную войну в животе, то ему нужно было облегчить напряжение и страх в ожидании полицейских, которые придут и заберут его в тюрьму, для чего и нужен был джин.

В тот же вечер, когда он услышал стук в дверь его спальни, то он подскочил в тревоге. «Копы», — подумал он, и, осторожно приоткрыв дверь, увидел мать с загримированным лицом, которая поприветствовала его неуверенным жестом.

«Можно на одно слово тебя, Бадди?» И он подумал, что она знает, почему его лицо налилось жаром, будто стыд был виден. — Ади уже у меня в комнате, ждет…

Он последовал за ней и увидел Ади, сидящую в плетеном кресле у прикроватного столика матери. Ади послала ему удивленный взгляд, будто сказав: «Я не знаю, к чему еще все это».

Руки на бедрах, плечи собраны, будто в полном внимании, мать глубоко вздохнула и сказала: «Думаю, что уеду на несколько дней…»

Бадди аж просел, съехав спиной по стене. Внутри него хлынул поток облегчения, будто его лихорадило и затем вдруг резко полегчало. Затем он в панике подумал: «Она тоже собирается нас оставить?» Он вопросительно посмотрел на Ади, но в ее глазах ответа не нашел.

Будто прочитав его мысли, мать сказала:

— Нет, я не ухожу надолго, это не то, что вы, наверное, подумали, и я даже не беру отпуск… пока. Я думаю, мне нужно немного уединиться.

Последнее слово эхом отдалось в сознании у Бадди — что-то связанное с религией или молитвами. Но он решил спросить:

— Что это значит — уединиться? — и тут же почувствовал себя глупо, как и всегда, когда встревал в разговоры матери и Ади.

— Место, куда отправляются для медитации и молитв, — начала объяснять Ади, но не голосом плохого парня, а лишь пытаясь разрядить атмосферу неясности.

— Именно. Это — уединение на пять дней, длинный выходной, начиная с пятницы и по вторник включительно. Место, напоминающее монастырь, на юге от Ворчестера, — она села на кровать. — Я вся ушла в себя. Полагаю, я лишь двигаюсь, езжу на работу и возвращаюсь домой к вам двоим. Через уединение я найду возможность подумать, заняться медитацией, помолиться. С нами будет консультант. Я отправляюсь с группой женщин, чтобы на время устраниться от всех перипетий жизни.

— В этом есть только хорошее, мама, — с одобрением сказала Ади.

— Хорошее, — повторил Бадди, попытавшись добавить в это слово хоть немного энтузиазма.

— Мы справимся, — продолжила Ади. — Мы будем размораживать продукты, заказывать еду в китайском ресторане, и еще я буду готовить что-нибудь особенное…