Читаем Наше падение полностью

— Кому угодно. Тому, кто поднял на нас руку, — ответила она. — Думаю, возможно, они только и хотят, чтобы мы отсюда переехали, показать нам, что они могут изменить нашу жизнь, — она вдруг для себя открыла мысли, которые впервые высказала вслух. — И будь оно все проклято. Мы не можем им это позволить.

На его лице была гримаса. Глаза сузились в узкие щелочки.

— Не позволим? — спросила она.

— Полагаю, что нет, — сказал он, твердо глядя ей в глаза.

И впервые ей показалось, что между ними образовалась тонкая связь. Она подавила в себе желание обнять его так, как обнимаются друзья.

— Подумаешь об этом, хорошо? — спросила она.

Он кивнул, их глаза снова встретились, а затем он вернулся к возне с велосипедом.

«Между нами появился контакт» — подумала она, наконец, обрадовавшись тому, что вернулась домой.

В видеоигры Арти больше уже не играл никогда.

Через три недели после похорон Вона Мастерсона у дедушки Авенжера начали возникать вопросы об украденном пистолете.

— Знаешь, что забавного в этом пистолете?

— Что забавного, дедушка? — спросил Авенжер, держа лицо пустым.

— И это не смешно, — ответил дедушка, он всегда говорил медленно и легко, будто вырисовывая слова.

— Я вот думаю, кто такой извне мог украсть мой «кусок».

Он всегда называл свой пистолет «куском», но в данный момент эти слова угрожающее повисло в воздухе: «кто такой извне…»

Авенжер не сказал ничего. Дед был щедр на слова. Авенжер никогда не останавливал его, когда он начинал говорить. Чаще всего он был хорошим рассказчиком и с удовольствием выкладывал всякие истории о долгих днях в полиции, особенно в те давние времена, когда ему приходилось участвовать в рейдах, проводимых в трудных кварталах города, где постоянно крутились хулиганы.

— Думаю, — продолжал дедушка, будто отвечая на заданный Авенжером вопрос. — Я всегда держу все двери на замке. Вопрос, как мог ко мне проникнуть вор? Ни каких признаков вторжения.

— Может, у него был ключ? — прожевал Авенжер.

— Ключ? — дедушка повернулся и приклеился к нему своими черными глазами — глазами полицейского.

— Может, это был один из тех скелетных ключей, о которых ты когда-то рассказывал. Они подходят ко всем дверям? — сказал Авенжер, и проглотил слюну.

— Ни к этой двери и ни к этому замку с особым полицейским засовом. Нет, общие правила для этого замка не подходят.

Дедушка продолжал пристально на него смотреть, а Авенжер старался ни побледнеть, ни покраснеть.

— Окна? — предположил он. — Ты иногда их открываешь, чтобы проветрить.

— Одно слово: невозможно, — ответил дедушка. Он всегда цитировал человека, которого звали Сэм Голдвин, который снимался в старых фильмах и говорил всякие сумасбродные вещи, например: «Кто-нибудь извне». — Кто полезет в окно на пятом этаже?

— Лестница? — рискнул Авенжер.

Дедушка не стал обсуждать предположение Авенжера. Он фыркнул, поднял глаза, и его взгляд вдруг приклеился к пробегающим мимо спортсменам. Он сидели на скамейке в Кенон-Парке, зеленеющем напротив школы. Сентябрьское солнце светило им в спину. Расслабив кости, дедушка закряхтел. Сорок пять лет он прослужил в полиции, большую часть из которых провел на «собаках». Почему-то он так называл свои ноги — «собаки». Он никогда не ездил на патрульной машине, всегда ходил пешком. «Вот, что неправильно в этом мире», — говорил он. — «На тротуаре не хватает полицейских. Их нужно повытаскивать из машин в людные места».

— Если я не нахожу чего-то лучшего, то я могу лишь сказать, что это была внутренняя работа, — сказал дедушка, вытянув ноги и скрестив руки на маленьком круглом животе. Он закрыл глаза.

Авенжер надеялся, что он вздремнул, нечто подобное с дедушкой регулярно бывало: в любое время дня и ночи он мог уснуть где угодно и в какой угодно позе.

— Что ты имеешь в виду, говоря «внутренняя работа»? — он пожалел о том, что спросил об этом лишь спустя минуту, в полной мере взвесив, что это может значить.

— Я имею в виду, что кто-то вошел и украл вещь, что снова невозможно. Только я живу там.

— Может, кто-нибудь из гостей? — сгримасничал Авенжер. Зачем же держать рот на замке?

— Не похоже, — сказал он слабеющим голосом. — У меня лишь четыре комнаты. «Кусок» был спрятан в шкафу, а пули в отдельном ящике. Вряд ли кто-нибудь из гостей стал бы рыться в двух разных местах…

Его голос совсем ослаб, и спустя момент он захрапел, отчего кончики его усов задрожали. Авенжер мягко вздохнул: «Ну вот…» Он был рад, что разговор закончился. Но он нахмурился и твердо поставил перед собой ноги, хотя они еле касались земли.

— Конечно же, я не помню, когда я мог им пользоваться в последний раз, — сказал дедушка, не на шутку напугав Авенжера, который уже думал, что это были звуки сна. Дедушка говорил, не открывая глаза, руки были сложены на круглом животе. — Может, однажды я по ошибке не закрыл дверь на ключ. Может, кто-то вошел… — снова молчание. — Кому можно в наши дни верить? Никому…

«Никому».

Слово отдалось эхом в сознании Авенжера, как и прежде «внутренняя работа».

Дедушка пытался закончить предложение, которое начал:

— Никому… на этом свете.

«Никому… даже тебе!»