Читаем Наш Современник, 2005 № 07 полностью

Но даже разговоры о том, чтобы уравнять МРОТ с прожиточным минимумом, власть пробовала запретить! Это теперь, после январских демонстраций, «Единая Россия» пошла на попятную и обещала законодательно увязать минимальную зарплату с уровнем физического выживания. Не сегодня и не завтра. В 2008 году — аккурат к очередным президентским выборам. «Сверхзадача» очевидна…

И тут же — одной рукой дают (обещают дать!), другой отнимают. Министр Зурабов предложил заменить прожиточный минимум понятием потребительская корзина, а все, что необходимо для покупки одежды, оплаты квартиры и прочего, определять «в виде процентов к стоимости потребительской корзины».

В чем фокус? А в том, что еда, слава Богу, дорожает медленнее, чем растут цены на другие товары и услуги. По данным Росстата, стоимость минимальной потребительской корзины в первом квартале 2005 года выросла на 8,1 %, а оплата ЖКХ — на 26,5. Вот почему г-н Зурабов предлагает плясать не от печки (ЖКХ), а от стоимости буханки хлеба.

А теперь посмотрим, какие деликатесы насовал нам министр, оценив всю корзину в 1317 рублей 30 копеек. Привожу по газете «МК» (12.02.2005) таблицу предусмотренных норм (кг в год):

Выглядит впечатляюще: 107 кг картофеля на едока. Целый мешок! Но вот что получается, если разделить на 365 дней и определить суточную норму. Рыба — для трудоспособных — 44 грамма (это сырая, а сварить? 20 граммов, одна килька). Мясо — для трудоспособных — 100 граммов. Картофель — 293. И, наконец, хлеб — 366. Пенсионерам, ясное дело, достанется еще меньше. А теперь сравним: в блокадном Ленинграде пайка хлеба для работающих составляла 800 граммов (позднее снизили до 250), для иждивенцев — 400…

И при этом 20 % живет ниже прожиточного уровня. Они получают м е н ь ш е одной кильки в день, м е н ь ш е 300 граммов — этой урезанной блокадной пайки — хлеба.

Не оттого ли население России сокращается на один процент в год? 1 х 100 — через сто лет русских не будет. А скорее всего они вымрут раньше: в 2004-м страна потеряла 1 млн 700 тыс. человек (NEWSru.com), это больше процента. Дальше нас ждет демографическая яма: задача воспроизводства ляжет на плечи малочисленного поколения, родившегося в 90-х (cегодня в России только 1,5 млн семнадцатилетних).

Население не просто сокращается, оно д е г р а д и р у е т. По словам министра регионального развития В. Яковлева, 60 % россиян — старики и дети. В России всего 10 млн работающих женщин и 20 млн работоспособных мужчин. Вдумайтесь: на эту колоссальную территорию (одну восьмую земной суши) — 20 млн! Из этого числа 1 млн — в тюрьме, 5 млн — безработные, 4 млн — хронические алкоголики, 1 млн — наркоманы (NEWS ru. com).

Вряд ли у кого-то повернется язык заявить, что это «объективный процесс» или «результат игры рыночной стихии» (любимое оправдание наших либералов). Но даже если правительство стоит на такой точке зрения, это не избавляет его от о б я з а н н о с т и р е а г и р о в а т ь. Вот тут-то от него требуется п о л и т и ч е с к о е решение. Политика, только политика, ничего, кроме политики. Ну и еще хотя бы капля сострадания к собственному (?) народу.

Мы знаем, к а к действовало правительство. Оно продавило через Госдуму Закон 122, сломавший складывавшуюся десятилетиями (с 30-х годов прошлого века) систему социальной защиты, порушило тонкую стенку, прикрывавшую стариков и детей, больных и малоимущих от волн рыночной стихии. Насколько действенной была эта защита — другой вопрос. Но хотя бы м и н и м а л ь н ы й эффект она обеспечивала. Утопающий, знаете ли, хватается и за соломинку. Её-то власть у народа выдернула.